Буду жить тобой

если она захочет... навсегда уйду...

Глава 26

Мне совсем не спится...

Уставившись на обивку дивана, я просто тяну время в надежде, что Максим уйдёт. А он, похоже, совсем не собирается уходить.

Гремит на кухне посудой, кажется, что-то готовит. По запаху, скорее всего, яичницу. Помню, он как-то говорил мне, что особо больше ничего не умеет.

Пять лет назад я любила его яичницу. Глупо, правда?

Да и вся эта ситуация полнейший абсурд! Его брат выкрал меня, потому что принял за другую девушку. А Максим участвовал во всём этом из страха, что Кирилл Савельев наделает глупостей.

Сначала умирая в ожидании Максима. А потом – стерев память о нём. Ведь вместе с частью своих воспоминаний я лишилась части себя. Таких качеств, как смелость и жажда выживания. Я как будто стала смотреть на мир сквозь запылившиеся стёкла. И больше никогда не влюблялась...

Перевернувшись на спину, тяжело вздыхаю.

Поднявшись с дивана, решительно иду на кухню. Застаю Максима за весьма странным занятием – он отрезает часть яичницы и выкидывает в мусорное ведро. Заметив меня, смотрит с растерянностью и сожалением.

– Я плохо готовлю, – говорит с кривоватой улыбкой.

– Да, вижу...

Подхожу ближе и претенциозно осматриваю обугленную сковородку.

– Я куплю новую, – тут же пытается успокоить меня Максим.

Я не отвечаю и, взяв сковороду, ставлю в раковину и включаю воду.

– Я сам помою!

Пытается оттеснить меня от раковины, но я вцепляюсь пальцами в её край.

– Не нужно! Вдруг ещё что-нибудь испортишь, – отрезаю грубо.

Рыдание уже пытается вырваться из моей груди, но я блокирую его злостью.

– Так, всё! Это не обсуждается! – заявляет Максим и хватает меня за талию. Приподняв, переставляет ближе к столу и заставляет сесть на стул. Быстро ставит тарелку передо мной и вручает вилку. – Поешь! Я сейчас схожу за лекарствами, который выписал мой брат.

И, не дожидаясь, пока я начну с ним спорить, возвращается к раковине и начинает мыть сковородку. Я неподвижно сижу на стуле, покручивая в пальцах вилку.

Макс решил, что у меня не хватит сил его выставить? Или желания? Думает, что может решать, когда я должна есть, а когда принимать лекарства?

Чёрта с два!

– Ай...

Скрючиваюсь. Боль в сердце вдруг резко усиливается и становится невыносимой.