Буду жить тобой

– Стоп! – перебиваю. Трясу головой. – Объясни по-русски, блядь! Так чтобы без учёной степени понятно было!

– Есть подозрение, что у Евы порок сердца, – сжалившись, объясняет брат. – Точнее смогу сказать завтра. После результатов анализов и фонокардиограммы.

– Порок сердца, – повторяю я за ним, как под гипнозом.

– Да, порок сердца, Макс, – чеканит Жека. – Хотел бы я сказать, что это ваша с Киром вина, вот только это не так. Пять лет – это слишком долго. Он бы уже давно проявил себя. А вот её пребывание в больнице пару лет назад.

На этот раз!

Старший брат спустил на меня всех собак, когда узнал о наших с Киром «подвигах». И да, я действительно был повинен в том, что не уследил за младшеньким братишкой. Я и без Жеки считал себя виноватым.

– Помоги этой девочке, поддержи её, а потом оставь в покое, – настойчиво советует он мне. – Она не должна понять, кто ты такой. С её сердцем..

Я пропускаю его умозаключения мимо ушей.

– Что нужно делать при пороке сердца?

– Операцию. Причём ещё вчера... Но я не хочу раньше времени её пугать, поэтому и ты молчи. Сможешь?

Киваю головой. В горле пересохло. Язык онемел.

– Пойдём, сейчас Ева выйдет из кабинета.

– Каковы шансы, что ты ошибаешься насчёт порока сердца? – спрашиваю я брата, пока мы спускаемся по лестнице.

Он молчит, подпитывая мою панику.

Ясно. Брат, скорее всего, не ошибается... И все эти анализы – это лишь отсрочка неизбежного.

– Да, некоторые шансы есть, Макс. Но их мало, – отвечает он наконец, не глядя на меня.

Врать он никогда не умел.

– Хорошо. Сколько? Сколько процентов из ста? Может быть, двадцать?

Жека останавливается перед дверями, ведущими на нужный нам этаж, и неохотно выдавливает:

– Три-четыре, не более. Мне жаль...

Три процента?.. Или четыре?

Пиздец!

– Да, мне тоже жаль.

Мой голос становится хриплым, а лёгкие горят от нехватки кислорода. У меня никак не получается вдохнуть полной грудью.

Когда возвращаемся на нужный этаж, Ева уже ждёт нас возле кабинета брата. Она выглядит такой хрупкой, потерянной...

Моё сердце сжимается от тоски и от страха за её жизнь.

Мы приближаемся к ней. Оба неосознанно прячем взгляды.

– Ну что? – Ева поднимается с кожаного дивана. Заставляет себя расправить плечи.

– Я хотел Вас ещё на фонокардиограмму отправить, – спокойно отвечает Жека. – Но специалиста уже нет на месте. Поэтому приедете завтра утром.