Буду жить тобой

Проходит не больше пяти минут, и Савельев возвращается. Пробегает глазами по моей анкете и просит следовать за ним.

Когда мы выходим в коридор, Максим сразу подаётся ко мне. Перед тем, как заняться моим обследованием, его брат пожелал, чтобы он оставил нас наедине. Максим не высказал прямого недовольства на этот счёт, но я увидела, как вспыхнули его глаза от явного негодования.

Что между ними произошло?

Втроём мы идём по коридору и останавливаемся возле процедурного кабинета.

Савельев-старший провожает меня внутрь и передаёт в руки миловидной девушке.

Когда я выхожу обратно в коридор, вижу, что братья негромко переговариваются. И сразу замолкают, заметив моё присутствие.

Мы вновь идём по коридору и на этот раз останавливаемся возле кабинета УЗИ. Евгений Борисович просит нас подождать, и один заходит внутрь.

– Как ты? – Максим сразу обнимает меня и притягивает к своей груди.

– Немного нервничаю, – признаюсь с улыбкой. – Но твой брат вдохнул в меня немного уверенности.

– Ева, проходи.

Дверь распахивается, и Максу приходится меня отпустить. Я бесстрашно захожу в кабинет УЗИ, не подозревая, что с этого момента моя жизнь разделится на «до» и «после»...

Глава 17

Прижавшись затылком к стене, несколько раз долблюсь им от состояния совершенной безысходности. От предчувствия неизбежной бури, которая уже на подходе. И чем дольше Ева не выходит из кабинета УЗИ, тем ярче я чувствую эту самую бурю.

Наверняка у Евы что-то серьёзное!

И это моя, блядь, вина!

Спустя тридцать минут из кабинета стремительно выходит Жека.

"– Подожди, Макс, – отрезает брат, не оборачиваясь.

Подойдя к очередной белой двери, дёргает за ручку, но та не поддаётся. Жека пересекает коридор, распахивает дверь напротив. Заглядывает туда, и я слышу, как он спрашивает у кого-то:

– А Виктор Семёнович уже ушёл?

Ответ я тоже слышу:

– Около часа назад.

Брат закрывает дверь и наконец-то оборачивается ко мне. По выражению его лица я сразу понимаю – мой мир всё-таки рухнул.

– Что с Евой? – впериваю взгляд в его глаза. Мой мир сейчас сужается до них.

Жека устало проводит по волосам, немного их взъерошивая.

Тянет... Сука... Там, по ходу, всё плохо!

Я хватаю его за край халата.

– Говори как есть, ну!

Голос брата очень озабоченный:

– Я подозреваю, что у неё митральный стеноз, произошла обструкция...