Будет все, как ты захочешь!

– А она хочет с кем-то познакомиться?

– А то не хочет?! Целый час утром красоту наводит – это для кого? Для девочек-продавщиц, что ли? Опять же волосы то в рыжий цвет покрасит, то в черный… Теперь вот белая как лунь. А платья знаете в каких дорогих магазинах покупает? Одно ее платье стоит больше, чем моя месячная зарплата. А еще у нее парик есть, такой пепельный, пышный. Только она его почему-то редко надевает. Зачем тогда покупала, он ведь дорогой, она говорила, не то за три, не то за четыре тысячи взяла…

– Что вы говорите! – восклицала я, чтобы как-то поддерживать разговор.

– А однажды дорожный саквояж купила, – продолжала домработница, – тоже дорогой и тоже красивый. Только зачем он ей? Она ведь никуда не ездит. Иногда только к сестре в Покровск на день-два – вот и все ее путешествия.

– Так у нее сестра в Покровске? – спросила я.

– Ну да, такая же одинокая, как Вера Николаевна. Вот ее она и навещает. Я для них пироги пеку, Вера Николаевна всегда сестре мои пироги возит. Кто ж на свете ближе, чем родные сестры?

– Татьяна Ивановна, а когда ваша хозяйка последний раз сестру навещала?

– Да я уж и не помню…

– Вспомните, Татьяна Ивановна, я вас умоляю.

– Да не вспомню я, не уговаривай. Я уж запамятовала, что вчера было…

– Ну, на прошлой неделе ездила? Вы ведь ей в дорогу пироги печете, значит, должны вспомнить. Пироги печь – это ж событие!

– В позапрошлую… нет… прошлую… на той неделе я у нее генеральную делала. Занавески стирала, а в пятницу я тесто ставила, пироги пекла. Но она сама все съела.

Нет, она давно не ездила… А ведь точно! Последний раз была недели две назад, если не больше. И как-то так странно быстро назад приехала. Ну да, в субботу, помню, в обед уехала, еще и пирог с капустой с собой взяла для сестры. Но только вернулась в этот же день… точно, в этот день и приехала. Я так удивилась, она всегда у сестры ночевала. А в ту субботу приехала какая-то злая, пирог назад привезла, вещи в прихожей бросила. Я спрашиваю: Вера Николаевна, вещи-то мне что, распаковать? А она глянула на меня как-то странно, про вещи ничего не сказала, только говорит: «Налей мне, Ивановна, пятьдесят граммов коньяка». Я опешила. Вера Николаевна не пьет. То есть выпивает, конечно, редко, в компании. Но дома, одна – никогда! А тут коньяк залпом выпила, не закусила даже… Я на кухню ушла, а хозяйка в прихожей возилась, и я слышала, как она несколько раз сказала: «Черт бы побрал эту идиотку!»

– Как-как сказала? «Черт бы побрал эту идиотку»? – переспросила я.