Будет все, как ты захочешь!

Так, это первый вопрос. Второй: куда это она «шастала» на двадцать-тридцать минут? Что это за кратковременные прогулки? Третий: почему ее так разозлил мой вопрос о замужестве? Да, Юля права, дамочка очень подозрительная.

Я подошла к машине и села в нее. Так, еду забирать фотографии.

* * *Я подрулила к отделению, где работал Андрей, позвонила ему на сотовый. Он в это время говорил с кем-то по городскому телефону, я услышала его голос:

– …Сведения предоставляются по решению суда или постановлению прокуратуры.

– Андрюш, это я. Привезла фотки, как обещала.

– Жди меня, я сейчас…

Вскоре он вышел из отделения и сел в мою машину.

– На, держи, – я протянула ему пачку фотографий.

Андрей рассматривал их, пока не дошел до тех, где Артем избивает собственного отца.

– А это что? На бомжах руку набивает, садюга?

– Не поверишь, родного отца бьет. Тот пришел навестить сына. Сам-то он в другом районе живет, в каких-то трущобах.

– Ну, мразь! А ты знаешь, он адвоката себе нанял, тот пришел сегодня с утра, прошу, говорит, относиться уважительно к моему подзащитному… Я ему вот это покажу. Я теперь к его подзащитному так уважительно отнесусь!..

Андрей сунул фотографии себе в карман и стал вылезать из машины:

– Ну, давай, мать, спасибо за информацию к размышлению.

Я поехала по улице, еще сама не зная, куда мне надо. Мысли кружились в моей голове, наскакивали одна на другую. Что скрывает мадам Верстакова, почему не спешит быть откровенной? Значит, ей есть что скрывать. Но что? Если это она убила горничную, напрашивается вопрос: зачем? Смысла нет, если только они не были знакомы раньше…

Я медленно поехала к дому мадам Верстаковой.

Я поставила машину у ее подъезда и вперилась в него глазами. Что я надеялась увидеть, я сама не знала, но интуиция подсказывала, что мне надо быть здесь, а интуиция меня еще не подводила.

– Ой, а вы уходите? – сказала я удивленно. – А я к вам…

– А зачем ко мне? Я вам сказала: я всего лишь домработница, ничего не знаю.