Будет все, как ты захочешь!

– Там! – крикнула я, но открыть дверь не успела: кто-то из ребят выбил ее одним ударом. В комнату ворвались бойцы в пятнистой форме и положили всех нас на пол. Ко мне подскочил Андрей:

– Мать, ты жива? Цела? Ты не ранена?

– Ну зачем вы дверь-то выбили? – сказала я. – Я бы и так открыла.

– Я думал, они тебя в заложники взяли. Продавщицы сказали, что слышали крик и шум…

– Это я их в заложники взяла.

В это время тетю с племянником обыскали, надели на них наручники, усадили на стулья, которые поставили у стены. Я показала, где лежит выбитый мною пистолет.

Эксперт осторожно подцепил его, положил в целлофановый пакет. Я пошла в кабинет Веры Николаевны. Там за дверью в уголке скромненько стояли четыре коробки. Андрей принес эти коробки в комнату, где мы все находились, и подозвал к ним какого-то своего сотрудника:

– Ну-ка, Леха, взгляни. Это по твоей части. Что скажешь, эксперт?

Леха открыл одну коробку и заглянул внутрь, потом достал упаковку каких-то таблеток, прочитал:

– Клорефакс. Так, это сильный сердечный стимулятор, в сочетании с алкоголем вызывает сердечный приступ, человек умирает.

А здесь у нас что? Похоже на кокаин. Андрей, взгляни. А это… О! Клофелин. Да тут целая фабрика смерти!

– Кстати, Семенков был накачан именно клорефаксом, – сказал Андрей, – только что заключение получили. Да, хороший у вас семейный бизнес, ребята. Ну а вы-то, Вера Николаевна, как в такое дело ввязались? Я еще понимаю, эти отморозки и раньше наркотой занимались, но вы-то женщина в… солидном возрасте, вы что, не понимали, на что идете?

– Пять лет назад Бориса посадили, – сказала она охрипшим голосом, – а буквально за два дня до ареста он принес мне «дипломат», просил на время спрятать.

Как чувствовал, что его возьмут… Ну вот, его посадили, а я решила посмотреть, что там, в «дипломате». Он, конечно, закрыт был, но я замки сломала. Смотрю – там деньги, много, пачки денег… Ну, я и решила: что ж они будут просто так лежать, им можно хорошее применение найти. Вот и купила магазинчик, машину, квартирку себе… Я до этого в хрущевке жила… А когда Борис вышел…

– Заткнись ты, старая дура! Что ты им все выкладываешь, как на исповеди? – закричал на тетю Борис.

– Так, ну здесь все понятно, пакуйте их, – сказал Андрей.

Тетю с племянничком увели. Уходя, Вера Николаевна бросила на меня жалобный взгляд.

– Сэ ля ви, мадам! – сказала я. – Если бы вы сразу рассказали все, у вас бы не было таких проблем.

Ребята Андрея стали описывать содержимое коробок, продавщиц пригласили понятыми.