Будет все, как ты захочешь!

 – Ее нельзя выпускать отсюда: она слишком много знает.

– Это точно, – сказала я, – насчет того, что много знаю. Даже больше, чем вы думаете.

– Сядь, – приказал мне Борис и указал на стул, – и заткнись. Сейчас я решу, что с тобой делать. Допрыгалась ты, коза. Отсюда тебе не выйти.

– Боря, умоляю, это же мокрое дело! Боря, давай отпустим ее…

– Заткнись, тетя! Куда ты ее отпустишь? В ментуру? Она ведь сразу туда побежит…

– Нет, Борис, вы ошибаетесь. Я сначала сбегала в ментуру, а уж потом прибежала сюда. Вернее, допрыгала.

– Заткнись, я тебе сказал!..

– Боря, это вы тете своей велели заткнуться…

– Борис, убери пистолет! Мокрое дело… нас посадят…

– Вас и так посадят, – заверила я.

– Я знала, знала, что этим кончится… – плакала Вера Николаевна, заламывая руки.

– Заткнись, я сказал…

– Борис, какой вы нудный: пятый раз одно и то же!

– Боря, я же тебе говорила: надо идти в милицию и все рассказать, они бы арестовали эту администраторшу и дальше не копали…"

"– Вот, Борис, надо было тетю слушать, она правильно говорила.

– Тетя, я и тебя пристрелю вместе с ней, если не заткнешься! Старая корова!

– Борис, а вы хам! У вас все женщины овцы, козы, коровы… Ну вы и козел! – сказала я.

– Я же говорила, я знала, что все плохо кончится…

– Я вас обеих пристрелю…

– Не пристрелите. У вас курок не взведен.

– Что? – Борис посмотрел на свой пистолет, а я, пользуясь тем, что его внимание отвлечено, подскочила к нему и выбила ногой оружие у него из рук. Пистолет, описав в воздухе дугу, упал в угол комнаты.

Я приемом скрутила Бориса, хотя он пытался оказывать сопротивление и я даже получила все-таки один удар кулаком в челюсть. Во время нашей непродолжительной борьбы Вера Николаевна бегала вокруг нас и причитала. Но когда увидела своего родственничка с заломленными назад руками, рухнула на стул, закрыла лицо ладонями и беззвучно зарыдала. В это время мы услышали, как продавщицы стучат в дверь:

– Вера Николаевна, вы в порядке? Что там у вас происходит? Может, милицию вызвать?

– Так, граждане уголовнички, сопротивляться бесполезно.

Вера Николаевна, вы слышите? Дайте мне пояс от вашего платья. Да не от пальто, он слишком толстый, от платья. Что вы так расстроились, мадам? В тюрьме люди тоже живут…

Я связала Борису руки за спиной, причем он пытался брыкаться, но я дала ему один раз по такому болезненному месту, что он не решился больше рыпаться. В это время раздался стук в дверь:

– Татьяна, ты там? – услышала я родной голос моего старого друга Андрея.