Чужой ребенок

У Хазарова густые волосы, а загривок мощный, темный… И руки тоже темные… На контрасте с моей неожиданно белой кожей смотрятся странно… Не пугающе даже, а что-то другое…

Он заканчивает наносить мазь, тянется за эластичным бинтом.

— Я-а-а… — что с моим голосом вообще? — Я сама дальше.

Делаю попытку убрать ногу, потому что все это: темнота, маленькая комната, склонившийся к моим коленям, пугающе мрачный мужчина, кажется уже чересчур. Вспоминается дневное происшествие ( Бог мой, это словно в другой реальности было!), когда он наклонился надо мной, придавил к кровати и… И смотрел.

Хватит. И без того ситуация жуткая… Надо подальше от него… И сама справлюсь…

Приподнимаю ступню, но он внезапно перехватывает. И не пускает.

Это пугает.

Время буквально замирает вокруг нас.

Словно в слоу мо, наблюдаю, как он медленно, так медленно заматывает ногу бинтом. Очень профессионально, это отмечается каким-то дальним, еще не до конца напуганным участком мозга, явно опыт в таком, не ошиблась я…

Закрепляет бинт.

И оставляет руку на ноге.

Я смотрю на эти темные пальцы, не могу оторваться, даже дышать забываю. В голове ритмично стучит кровь, кажется, что все вокруг становится горячим: и кровать подо мной, и воздух раскален.

С кристальной ясностью понимаю, что сейчас что-то случится. Отчаянно не хочу думать, что. Не хочу представлять!

И не могу.

Как не могу забрать у него ступню, отодвинуться.

Только тихонько молюсь про себя, чтоб не поднял взгляд, не посмотрел в глаза. Он же… Он же все увидит. И поймет. И это будет ужас. Такой ужас… Не надо смотреть. Просто отпусти. Не смотри…

Он резко поднимает голову и смотрит прямо в глаза.

И я забываю даже те неясные мысли, что до этого мгновения блуждали в мозгу.

Его взгляд темный. Такой страшный! Такой… завораживающий. Это словно в дуло пистолета смотреть и понимать, что до щелчка затвора - секунда. И еще секунда до твоей смерти. Не хочу! Не надо! Пойми меня… Не надо…

— Не надо… — шепчу я.

Но Хазаров понимает меня правильно.