Будет по-моему (СИ)

Упасть и разбить голову тут можно не только о ступени лестницы. Ограждение палисадника – сплошные металлические штыри, у скамеек края отломаны…

Мне бы Златку домой проводить. Одну отпускать не хочется, в подъезде могут оказаться подобные экземпляры.

Раньше я не задумывался о последствиях, но после разговора с Демьяном и отцом многое переосмыслил. Златке я нужен здесь, а не за решеткой. Промотать в тюрьме лучшие годы из-за такого вот дерьма, которое непонятно зачем рождается на этот свет, будет пздц как обидно.

— Отец таким воспитал.

Тебя не так? — утырки все заглохли, прислушиваются, ждут, когда главарь отмашку даст. Только мне, в отличие от них, не хочется сегодня крови. Вот совсем не хочется, но, видимо, придется их умыть.

— Твоя? — кивает в сторону Златы.

— Моя, — голос обрастает льдом.

— А что спряталась? — смеется урод. — Цыпа, не нравимся? — тупой юмор обрастает раздражающим хохотом.

— В подъезд заходи, — тихо, не привлекая внимания.

— Я не пойду, — упрямится, а мне хочется рыкнуть. Дело не в том, что не хочу ее пугать свей агрессией.

Я боюсь, что в драке ее зацепят. Сложно держать в поле зрения пятерых. Золотинка – мое слабое звено, я позволю себя убить, лишь бы ее не тронули, но если она будет в безопасности, с ними я разделаюсь быстро.

— Сейчас не время спорить. Выскажешь мне все потом, — жестко и твердо.

— Куда это цыпа собралась? — прекращает резко смеяться главный, за ним умолкают все. Поднимаются со скамеек.

Твою…

— Девушка уходит домой, а с вами мы пообщаемся, — они не успевают ответить, Злата выходит на свет, снимает кепку и поднимает к ним лицо.

— Мой отец майор полиции, меня неделю продержали в заложниках, чтобы он закрыл дело одного очень влиятельного авторитета, но он этого не сделал. Принципиальный у меня папа. Позволил со мной вот такое сделать, а потом при задержании всех перестрелял, никого в живых не оставил. После этого психика у него немного пошатнулась, видит врагов даже там, где их нет. Как вы думаете, что он сделает с вами?

Несмотря на напряженную ситуацию, я с трудом сдерживал улыбку.

Вот это Златка зарядила. Я бы не поверил, да и эти вроде начинают что-то соображать, хотя все еще таращатся на лицо Золотинки.

— Уходи, — оборачиваясь к ней, произношу одними губами.

Не хочет меня оставлять, боится, но послушалась. Проходит между ними, а я, как цепной пес, за каждым слежу, дернется кто в ее сторону, уложу прямо здесь. Скрывается в подъезде. Можно выдохнуть. Мышцы напрягаются, как бывает перед боем.