Будет по-моему (СИ)

— Ты чего? — обхватив затылок, придерживает голову, чтобы я синяками не прикасалась к кожаной куртке. Я уже ощутила, что это неприятно.

— Я тоже тебя люблю, — получается неприлично тихо, будто я сомневаюсь в своих чувствах, но это не так. Это просто мое первое признание. Все получилось настолько неожиданно, что я как-то растерялась, смутилась.

— Золотинка, у тебя что-то болит?

— Нет, — удивляет вопрос, а еще больше тон Макара, странный какой-то.

— Мне показалось, ты застонала, — при этом он не пытается оторвать лицо от своей груди и заглянуть в глаза.

— Тебе показалось, — громче и увереннее. Уперев руки ему в грудь, отстраняюсь и, глядя в глаза, повторяю: — Я тебя люблю.

Я это сказала. Будто с высотки в воду прыгнула. Сердце зашкаливает от адреналина, сейчас разорвется, но ощущения от погружения в это чувство не передать. Макар ничего не говорит, тянется к губам, целует. Долго, нежно… до мурашек и тяжести внизу живота.

— Золотинка, ты ведь понимаешь, что это на всю жизнь? — строго так спрашивает, будто не до конца верит в мою серьезность. Обычно девушки сомневаются в парнях, а у нас наоборот. Хотя у меня вот тоже есть вопросы…

— Ты не допускаешь, что можешь меня разлюбить? — наверное, девушки, задавая провокационные вопросы, ждут клятв и заверений в любви, что часто это оказывается ложью. Я уже пожалела, что спросила, ведь Макара не нужно проверять… он другой.

— Злата, чтобы я подобных глупостей больше никогда не слышал, — жестко, в Кайсыновской манере.

Ветер дул холодный и сырой, проникал под теплую одежду, нужно было возвращаться, чтобы не засопливить ночью, но не хотелось расставаться с Макаром. Дома ждет папа. Он наверняка будет настаивать, чтобы мы поженились, прежде чем съехаться, но я не хочу спешить. Пусть наши отношения развиваются поэтапно.

— Я и не собиралась с тобой расставаться, — кутая пальцы в рукава, потому что они стали замерзать. Макар заметил, спрятал мои ладони в своих сильных и горячих руках.

— Идем, я провожу тебя до квартиры, пока ты не заболела.

— Макар, я хочу сама поговорить с родителями, — сейчас во мне было столько сил и энергии, что мне казалось, я кого угодно склоню на свою сторону. Даже папу.