Будешь моей игрушкой (СИ)

Мотаю головой в отчаянии. Мерзкие ублюдки! Сжимаюсь в комочек.

Влад, если я тебе хоть капельку важна, спаси меня. Отправляю мысленный посыл ему.

— Поднимайся, пойдешь дефилировать. А то парни, пока тебя стерегли совсем заскучали. Вот и поблагодаришь их за тяжелый труд, — говорит Крюков.

— Вы шутите?

Паника овладевает мной, не находя путей к спасению. Отползаю в угол комнаты. Понимаю, что выгляжу смешно в своих попытках сохранить дистанцию.

Олег подходит ко мне и хватает за шиворот.

— Ты сука не поняла ещё, что ты должна быть послушной? — он замахивается и отвешивает мне увесистую пощечину.

Щёку опаляет будто огнем. Так больно, что из глаз брызгают слезы.

Олег меня грубо встряхивает.

— Ты поняла? Или добавить?

Смотрю ему в глаза.

— Нет!

Я не буду подчиняться этим тварям. Пусть, лучше забьют до смерти, чем делать то что они хотят.

— Паш, нам дефиле не видать такими темпами.

— Сейчас сговорчивее будет, — Крюков перехватывает меня у Олега. — Марин, ты же понимаешь, что мы за тобой следили?

Мотаю отрицательно головой.

— Так вот, следили. Мы знаем, где твой больной папа. А ещё знаем адрес твоих родителей. Ты хочешь, чтобы с ними все было в порядке?

— Вы не посмеете! Они тут совсем не причем! — страх за родителей меня парализует.

Не могут же эти ублюдки творить такое беззаконие?!

— Еще как посмеем, если ты нас разочаруешь. Так что, в твоих интересах подчиняться и быть послушной шлюхой на обучении, — слащаво говорит Крюков.

— Я не могу. Вы мне противны. Вы за это ответите!

— Перед кем? Перед тобой? Не смеши нас девочка.

Крюков с жадностью осматривает мою тяжело вздымающуюся от дыхания грудь.

— Так что решай, живые родители или мертвые.

Это как удар под дых. Я никогда не позволю, чтобы по моей вине они пострадали. Обреченно роняю голову. Слезы ручьями омывают щеки.

— Это знак согласия? — слышу голос Олега.

— Да, — голос звучит обреченным.

Если они сотворят со мной то о чем говорят, я сама себя уважать перестану.

Но что я могу поделать против этих ублюдков, обладающих властью и деньгами.

Так плохо мне никогда не было. Не представляю как я все это выдержу и вытерплю.

— Тогда шагай за мной. Выкинешь какой-нибудь финт, очень пожалеешь.

— Я и так жалею, — слова слетают быстрее, чем я успеваю прикусить язык.

— А будешь ещё больше. Пока что мы намерены быть нежными с тобой, — покровительственно говорит Крюков.