Будь моим первым

— И смерть Кристины… — По лицу его прошла судорога боли. — Она тоже пострадала из-за меня. Я не хотел, чтобы тебя постигла та же участь."

"— Поэтому тебе было проще от меня отказаться? Что же изменилось теперь? — потребовала я ответа.

— Я понял, что не могу без тебя. Не могу без вас, — тихо сказал Дима, бросив быстрый взгляд на мой живот. — Что добровольно исключив вас из своей жизни, я расстаюсь с самим желанием жить.

— А потом ты снова решишь, что можешь и хочешь остаться без меня и нашего ребёнка и снова нас прогонишь?

Это был тот вопрос, услышать ответ на который мне было важнее всего.

— Никогда, Малыш… Ну или если мне захочется сдохнуть — тогда сделаю. Но я знаю — не захочется. Я никогда не хотел жить так сильно, как хочу этого сейчас.

Наверное, из уст Швецова эти слова звучали ещё весомее, чем признание в любви.

Что ты хотела бы сделать сейчас, Карина? Встать и уйти и попытаться забыть Диму, или остаться и попробовать начать заново? Без прошлого, без тайн, без угроз и чужих людей? Без опаски быть отвергнутой?

Дима сидел рядом, застыв. Я лишь чувствовала на себе его пристальный взгляд. Когда же самолёт выкатился на взлётную полосу и всё вроде как было решено, муж несмело коснулся пальцами моей руки.

И я ответила — обхватила его ладонь, а он сжал её так сильно, что я почувствовала и поняла:

Швецов никогда и никуда меня больше не отпустит.

Эпилог

— Алис, не крутись, а? Марк! Ма-а-арк! Забери сестру, пожалуйста! — велела я детям, когда они едва не снесли праздничный стол, над которым я корпела последние два часа.

Конечно, Дима настоял, чтобы блюда, которые мы бы подали не слишком многочисленным, но самым дорогим на свете гостям, были бы привезены из ресторана.

— У меня снова изжога, — сказала Витка, что пребывала на сносях. Она буквально вкатилась на террасу. — Такое впечатление, что пока не рожу, лучше вообще не вспоминать, что такое нормальное пищеварение.