Будь моим первым

— Тогда до завтра, Карина Сергеевна, — ответила Люба и, забрав свои немногочисленные вещи, вышла.

Я же отошла к окну и прикусила нижнюю губу. Сегодня сделала несколько тестов, которые показали, что я беременна. Вчера занималась ровно тем же самым. И позавчера — тоже. Потому что мне всё не верилось. Несмотря на слова мамы и десяток пластиковых тестов с двумя полосками на них.

— Знаешь, Швецов… Я начала молиться. Сначала в той комнате, где нас заперли с тобой вдвоём. Где тебя оставили рядом, чтобы ты умер на моих глазах.

Зло отерев слезинку, что скатилась по щеке помимо воли, я упрямо продолжила:

— А ведь я должна дышать. Должна забыть всё, что случилось и перестать нервничать.

Рвано втянув в себя больничный воздух, пропитанный запахом лекарств, я добавила, признаваясь в том, что пока было тайной для мужа, так и не пришедшего в себя:

— У нас ведь будет ребёнок, Дима.

Резко обернувшись, когда приборы, которые были подключены к Швецову, пришли в какое-то неистовство, я опять схватила ртом кислород. И выдохнула его короткими порциями через стиснутые зубы.

Дима открыл глаза.

Я бросилась к нему. Упала на колени возле постели, схватила за руку. Господи, спасибо за то, что он жив. Что дышит и в сознании!

— Дим… ты меня слышишь? Как ты? Позвать врача?

Швецов вдруг улыбнулся и, притянув меня к себе, стал покрывать лицо короткими поцелуями.

— Он ничего тебе не сделал? Не сделал же? — спрашивал муж, на что я мотала головой.

— Не сделал… Не смог.

Его пальцы зарылись в мои волосы и я застыла так. Не знала, что именно Дима услышал из того, что я ему сказала, но верила — у нас есть ещё очень много времени впереди. И да — пока с Карташовым вопрос был окончательно не решён, но я хотела надеяться, что его накажут.

— Позови врача, да, — прохрипел муж, и я тут же вскочила.

Всмотрелась в его лицо в поисках ответа на свой вопрос — чем могу помочь сама? Дима, словно прочитав мои мысли, покачал головой.

— Попроси, чтобы врач пришёл. Пожалуйста, Карина.

И я бросилась прочь, чтобы найти доктора."

"Сидя рядом с палатой Димы, я кусала губы, которые уже превратились едва ли не в месиво. Всё потому, что врач сказал мне, будто Швецов не желает меня видеть.