Будь моим первым

— Давай же, — велел Дима и я, обхватив ствол пальцами, направила его в себя.

Швецов выдохнул через крепко стиснутые зубы. Схватил меня за бёдра и сжал их с такой силой, что у меня мелькнула мысль о синяках, которые наверняка проступят на коже уже завтра. Но брать всё в свои руки не стал, ждал, когда я сама опущусь на него и приму в себя член.

Закусив губу, я прикрыла глаза и сделала то, чего делать было совершенно нельзя. Резко двинула бёдрами, вбирая в себя всю длину. Охнула, когда тело прострелило вспышкой короткой и острой боли.

Дима закаменел, на его скулах заиграли желваки. Он властно взял меня за бёдра, останавливая, когда я уже собралась приподняться и продолжить, и, сменив положение, опрокинул на спину. Сам навис сверху на вытянутых руках, так и не покидая моего тела, и выдохнул:

— Почему ты не предупредила?

Глядя в лицо Швецова, я испытывала такой сонм эмоций, которых ещё не знала за всю свою короткую жизнь. Дима был глубоко… Настолько глубоко, что мне казалось, будто он проник под самую кожу, стал моей сутью.

— А что бы это изменило? — спросила, проведя ноготками по спине Швецова.

Он дёрнулся, отчего врезался в меня ещё полнее, ещё острее. Я закусила губу.

— Не больно? — спросил, замирая.

Я помотала головой.

— Нет… Пожалуйста, продолжай…"

"Эта просьба, как оказалось, сорвала все тормоза. Дима сделал несколько движений, а потом начал меня трахать. Он брал моё тело быстро, резко, властно. Посылая по телу дрожь, состоявшую из преддверия чего-то неминуемого и понимания — Швецов действительно стал для меня первым.

И как бы дальше ни сложилось у нас с Карташовым, именно Дима сейчас лежал между моих широко распахнутых бёдер. Именно его я хотела до одури. Именно его запах станет тем, который меня заклеймит.

— Ещё… ещё, — стонала я, впав в какое-то состояние, схожее с агонией.

Металась под Швецовым, кусала то свои губы, то, подавшись, — его. Умирала и возрождалась от одного лишь понимания — Дима со мной. Он жаждет меня точно так же, как и я его.

Он меня не забыл.

Просунув руку между нашими телами, Швецов принялся растирать мой клитор. Скользил по нему пальцами, а я бесстыдно раздвигала ноги ещё шире. Лишь бы только чувствовать Диму ещё глубже, лишь бы только эта близость не кончалась.

Оргазм наступил внезапно. Меня выгнуло дугой, пальцы впились в тонкое покрывало, сжали его до боли в костяшках.

— Дима-а-а, — простонала, закатывая глаза.

Во рту пересохло. Имя Швецова исторгалось из груди, царапая хрипотцой горло.