Будь моей няней

Той девочке не нужна была магия. А бедному несчастному Лерою, которого так же не любил отец, как ее — мать, только по обратной причине: за отсутствие дара — магия бы облегчила жизнь. Отец бы полюбил его, общество приняло, и он занял бы тот статус, который полагался ему при рождении.

Сначала я не понимала, что спектакли разыгрываются только для одного зрителя: меня.

— Ты ничтожество! Как мог уродиться у меня такой сын! Ты предаешь все наследие славных предков. Все они были сильными магами и героями. А ты… выродок.

Крики герцога раздавались по всему дому, в те моменты, когда рядом не было слуг, которые могли бы потом разболтать о постоянных скандалах в доме герцога.

Зашуганный, бледный, ничего не понимающий Лерой забивался в угол своей комнаты, закрывал голову руками, чтобы не слышать оскорблений отца.

Когда мы впервые встретились, он нагрубил мне. Он бежал по лестнице от оскорблений отца, а навстречу ему попалась я, свидетель его унижений.

— Отойди, чего столбом встала. Поросенок чумазый, умылась бы, что ли.

— Тебе полегчало? — бросила я ему в спину.

Тогда он убежал. А потом пришел извиниться.

— Прости, — буркнул он. — Я был не в настроении и сорвался на тебе. На…

Он протянул мне в руке какую-то скомканную меховую игрушку, видимо, из своих запасов. Но мне было приятно получить и такую. Я расправила ее. На меня черными бусинками уставился игрушечный толстый щенок, ставший моей любимой игрушкой на долгие годы.

Лерой стал для меня всем. Другом, собеседником, единомышленником, братом. Пока мы не выросли и я не поняла, что испытываю к нему совсем не братские чувства. Как, впрочем, и он. И он стал моей первой любовью. Мы вместе занимались у одних учителей, даже магией — нам хотелось всегда быть вместе и не расставаться, а герцог поощрял. Играли в одни игры — Лерой стоически терпел даже занятия с устройством кукольного домика, который он смастерил мне сам под контролем своего наставника.

В подростковом возрасте герцог все чаще стал отсылать сына в различные путешествия, якобы для его образования и расширения кругозора. Эти отлучки становились все длиннее и чаще. Лерой и сам с удовольствием уезжал из дома, где его угнетало родительское отношение как к ничтожеству.