Будь моей няней

У нее возникло много вопросов и опасений, на которые нам с папой приходилось вдумчиво и обстоятельно отвечать.

— Подумай, насколько сейчас сложнее твоей сестренке, — напоследок сказала я. — Она знала только одну маму, которую редко видела и которая вдруг оказалась вовсе не ее мамой и которую она вряд ли уже увидит. Взамен этого она вдруг получает новую семью, папу, мачеху, трех сестер, среди которых одна ее близнец. И все это людей чужих ей и шумных, — попыталась я вызвать сочувствие Памелы к сестре. — Ей очень страшно и волнительно.

Это же мы с графом и попытались донести и до других девочек перед появлением в доме Кирабы.

— Ей нечего бояться, — важно заявила Элли. — Я возьму над ней шефство.

— Подумаешь, было три, стало четыре. Ведь скоро у нас появится еще одна сестра, — подмигнула Камилла, выразительно глядя на мой живот.

— Может, братик? — жалобно спросила Памела, и мы рассмеялись.

Кираба робко зашла в холл и встала у дверей, исподлобья смотря на всех нас, выстроившихся в холле ее поприветствовать.

А я вспомнила те же взгляды девочек, когда я пришла в этот дом, и прослезилась. Беременность сделала меня очень чувствительной, слезы могло вызвать все что угодно.

Памела подошла и внимательно разглядывала своего близнеца. Следом подошла и Элли.

— Ух ты, как похожи! — воскликнула она.

— Почему это я синюю? Мой любимый цвет белый.

— Мой тоже, — робко сказала Кираба."

"— Правда? А ты какое пирожное любишь? Я те, где есть взбитые сливки. Мои любимые — «Ночные облака».

— Я таких не знаю. Я эклеры люблю.

— Смотри, это наш кот Фуня. А еще у нас живут ящерка Пуся, попугай Иммы Морок, лисенок Молки… правда, он не дома живет, а в вольере на улице… Поросенок Чуня и пони Фиалка.

Девочки схватили Кирабу за руки и потянули за собой. Глазки девочки загорелись любопытством, и я облегченно вздохнула. Конечно, впереди еще будет много сложностей, но это нормально, главное, начало контакту положено.

Граф сделал мне предложение сразу, как только после обсуждения бурных событий дня я засобиралась домой.

— И куда ты направилась, Имма Лимманн? — строго спросил он.

— Домой, Антуан.