Бубен Костяного принца

- Как партнер по предприятию, - догадался директор и вновь подивился тому, как четко работает его ум, - Но ведь к производству настоев вы не имеете никакого отношения.

- Вряд ли кого-то это остановит. К тому же, на моих землях нет ни одного филиала.

- Я вас понял, князь, правители решат, что о свойствах настоев поднимать мертвецов, вы знали заранее, - директор взглянул на князя с некоторым удивлением, - А вы действительно об этом знали?

- О боги, разумеется нет, - Верес даже всплеснул руками, - Сейчас важнее другое, знали ли об этом вы, директор?"

"- Не знал и даже не предполагал, - директор посмотрел на князя прямым взглядом, - И мой конкурент тоже не знал.

- Выход есть, - веско возразил князь, - Иначе я не стал бы утруждать вас этим разговором.

- И какой же?

- Нам нужно вычислить Лукавого.

- Вы это серьезно, князь? Сколько тысяч лет вы пытаетесь его вычислить?

- Я смертельно серьезен.

- Подождите, вы что, хотите сказать, что это он… - директор ошарашенно уставился на князя.

- Именно. И не говорите мне, директор, что рецепт настоя вы изобрели сами.

- Я этого и не говорил.

- Тогда расскажите, как вы его получили.

- Хм, - теперь директор выглядел растерянным и даже испуганным, - Вообще-то я давал клятву на крови. Боюсь даже думать, какое проклятие на меня обрушится, если я раскрою рецепт…

- А я не прошу вас раскрывать рецепт.

- Прошло столько времени, - директор все еще не мог решиться, - Вспомню ли я все в подробностях?

- В этом состоянии вспомните с легкостью, не забывайте, сейчас вы спите, а во сне возможно все.

- Ладно, попробую. Это произошло около семи лет назад, - начал вспоминать директор, - Я был торговцем средней руки. Торговал, как вы можете догадаться, зерном. Ничего особенного, но дела шли неплохо. Я даже решил перебраться в район получше. Присмотрел себе неплохой домик.

Князь оказался прав. Директор с легкостью и с потрясающе яркими подробностями вспоминал события семилетней давности. Это вроде бы не так и много – семь лет, но для директора будто прошлая жизнь, в которой он был совсем другим человеком. Он живо вспомнил, как гордился тогда своим новым домом, как раздувался от важности, когда его новые соседи, весьма кстати состоятельные люди, здоровались с ним, как с равным.