Бубен Костяного принца

Ольха подползла к эльфу и заговорила с ним.

- Не бойся, эльфенок, - она достала монету с заморозкой и, превозмогая дурноту, приложила ее к кровоточащей ране. Она не смотрела, но чувствовала, как горячая кровь течет по ее пальцам, очень быстро замерзая, густея, замедляясь, - Мы тебя сейчас подморозим. Все хорошо будет. Уснешь, а проснешься уже в…

Чей-то заполошный вопль заставил ее запнуться на полуслове. Она пыталась осмотреться, но из-за кустарника видно ничего не было. Резкий треск веток перепугал ее так, что она чуть не заорала.

Но это всего лишь вернулись Прохор с Ефимом.

- Что там было? – спросила Ольха.

- Мужичок какой-то мелкий. Я вообще подумал сначала, что мальчишка.

- Он убежал? – спросила она.

- Убежал. Только недалеко. Влетел прямо в толпу Поднятых.

- Это он кричал?

- Он, - Прохор погладил ее по голове, - Уходить надо. Мертвые уже в городе. А нам еще этого прощелыгу на себе тащить.

- Не придется, - вдруг тихо, но отчетливо произнес эльф, - Яд убийцы шансов не оставляет.

Клятый дайкар… клятая ведьма… клятый мир.

Эльф закашлялся, сплюнул какой-то нехороший сгусток, а потом выразительно посмотрел Ольхе прямо в глаза. Она поняла, что он хочет, и приблизила ухо к его губам. Прежде чем замолчать навсегда, эльф успел прошептать ей на ухо несколько слов.

Глава 21. Совет сорока восьми.

С тех пор, как навалилась на континент эта напасть с ходячими мертвецами, все собрания знаменных правителей проходили в обстановке довольно возбужденной. Они настолько были взволнованны и напуганы, что не могли или даже не хотели этого скрывать.

Однако входя этой ночью под своды зала снов, Верес увидел то, чего особенно опасался."

"Нет, никто не блажил и самообладания не утратил. Напротив, правители были собраны, сосредоточены и немногословны, как люди, уже принявшие решение и готовые к действию. И эта их целеустремленная собранность, пожалуй, была хуже всего. Потому что сто лет назад, когда его «назначали» виноватым, все происходило точно так же.

Верес прошел к своему месту, ни на кого не глядя, лишь поймав предостерегающий взгляд Карины, в ответ едва заметно прикрыл глаза, давая понять, что ее увидел.

Первой слово взяла змеиная королева, и это тоже было очень знаково, потому что сто лет назад она тоже брала слово первой. Королева всех Змей крайне редко выступала на собраниях, только когда ее просили озвучить решение, которое никто другой озвучивать не хотел. И так же как сто лет назад, она начала с обобщений.