Бронзовый ключ

Он слегка беспокоился, что им мог встретиться Уоррен, его потенциальный убийца, и сказать что-нибудь пугающее, но маленького ящера нигде не было видно.

Колл махнул своим браслетом со всеми его новыми камнями перед входом в их комнаты. Аарон со стоном поставил сумку Колла на диван, и Колл почувствовал себя немного лучше из-за своих собственных физических возможностей и слегка хуже из-за доброты Аарона. Комната казалась меньше, чем была год назад, и у него ушла секунда, прежде чем он сообразил, что это потому что он вырос, а не потому что комната уменьшилась.

Дверь распахнулась, и внутрь, демонстративно громко топая, зашла Тамара, таща за собой свои чемоданы.

– Я не знала, что вы уже ушли! Взяли и исчезли! – возмутилась она. Что было крайне несправедливо, учитывая, что это она ушла от них, подумалось Коллу. Девушка повернулась к Аарону: – А ты знаешь, что мы не должны оставлять Колла одного!

– Я и не оставлял, – напомнил Аарон.

– Хм! – хмыкнула Тамара и скрылась в своей комнате. Колл зашел к себе в спальню, холодную, пыльную и заброшенную, какой она казалась в начале каждого нового учебного года. Открыв чемодан, он переоделся в форму – синюю для третьего года, застегнул манжеты и посмотрелся в зеркало в дверце шкафа. Когда-то он был таким маленьким, что помещался в нем целиком, но сейчас его голова торчала над верхним краем стекла и ему приходилось нагибаться.

Колл вышел в общую комнату и обнаружил ожидавших его Аарона и Тамару, тоже уже переодевшихся в форму.

Пообещав принести Хэвоку что-нибудь со стола, они все вместе отправились на ужин в столовую. Все, кроме учеников Железного года – они приезжали после Испытания и обычно ели в своих комнатах – рассаживались за привычными столами и выбирали из предлагаемых блюд. В сегодняшнем меню были багрянистое пюре, огромные грибы, порезанные, точно батоны хлеба, и намазанные какой-то желтой пастой, и три вида лишайника – ярко-зеленый, коричневый и темно-красный. Колл положил себе на тарелку всего понемногу и взял чашку какой-то жидкости с плавающей в ней тоненькой лентой морской водоросли."

"Иногда Коллу становилось жутко от того, каким вкусным ему казался лишайник. Он уписывал его за обе щеки, точно умирающий с голоду, и размышлял, возможно ли, что лишайник преследовал некую зловещую цель.