Британия

— Мир жесток, Юэн. Я рада помочь другим — но лишь в обмен на то, что нужно нам. Каждый выживает по-своему, и я не исключение.

— Неужели вам все равно? — спросил Юэн. — Это жестоко.

— Я бы так не сказала. Подумай, сколько людей сейчас страдают или нуждаются? А сколько ты знаешь целителей?

Она замолчала, следя за тем, как удивление на лице Юэна сменяется пониманием.

— Вы переживаете только за тех, кто кочует с вами? Кто это заслужил?

— Именно так. Пусть животное докажет, что оно — человек; пусть человек докажет, что он чего-то стоит.

— И что изменилось?

— Выходила одну компанию, а они меня связали и насиловали несколько дней кряду.

От того, как спокойно старуха об этом говорила, Юэну стало не по себе.

— Я сбежала, но с тех пор не могла рожать.

— Я… — начал Юэн.

— Не надо ничего говорить. Ты тут ни при чем, да и для меня все это быльем поросло. Но к людям я с тех пор отношусь… Сам понимаешь.

— Тогда почему вы…

— Почему я взяла в табор тебя с девчушкой?

— Ну да… Почему?

— Я вижу в ней себя, Юэн. Себя молодую.

* * *Перед замком было поле, покрытое плотно утоптанным настом; цыгане направили туда свои вардо, поставили их кругом и собрались в его центре. Затем взрослые стали разгружать фургоны, а дети — ставить между ними фанерные щиты, чтобы остался только один проход, ведущий в лагерь и обратно. Под навесами, воздвигнутыми на тонких металлических рейках, были расставлены столы.

Пока взрослые раскладывали товары, дети, радостно гомоня, вытащили из-под фургонов вязанки веток и дров и разложили в центре лагеря большой костер. Старший из них, мальчик лет четырнадцати, украдкой поглядывавший на Кейтлин, поднес факел, зажженный от топки, и костер занялся.

Гости табора завороженно наблюдали за этими кипучими приготовлениями, и Юэн даже не сразу заметил, что девушка держит его за руку."

"На столах появился широкий ассортимент: Джорди выставил небольшой настольный пресс и россыпи патронов разного калибра, Цура — ряды горшочков, склянок и мешочков с травами и лекарствами.