Британия

Ему повезло; она стояла там же, обхватив себя руками и дрожа не то от холода, не то от страха.

— Все в порядке? — крикнул он, сам себя едва слыша.

Кейтлин потрясла головой.

— В чем дело?

Она придвинулась к нему и прокричала в самое ухо:

— А вдруг сейчас они выйдут? Солнца-то нет!

Этот вопрос застал Юэна врасплох. Их положение внезапно показалось ему совсем безрадостным: мало того, что они промокли, попали в буран и сбились с пути, так еще, возможно, по их следам идет свора адских псов!

Юэн осознал, что у него нет ни малейшего представления о том, что теперь делать.

Кейтлин увидела ужас и растерянность на его лице и поняла, что, если немедленно что-нибудь не сделать, они погибнут. И что-то вдруг как будто проснулось в ней.

Лицо девушки потеряло всякое выражение, а зрачки расширились так, что глаза потемнели. Схватив Юэна за руку, она куда-то потащила его через снег с такой силой, какой он в ней не подозревал.

"Юэн слепо бежал за ней через метель, и ветер кричал в его ушах, как тысяча чертей, пока Кейтлин вдруг не остановилась. Мужчина увидел впереди какой-то смутный силуэт и, шагнув вперед, уперся в большой, обитый железом фургон. Буран ненадолго ослаб, и Юэн сумел разглядеть на его крыше трубу и поднимающиеся из нее клубы дыма.

Обойдя фургон и остановившись перед закрытой железной дверью, Кейтлин громко постучала в нее кулаком и, когда та отворилась, пролив на путников немного света, без чувств упала на порог.

— Кон ту сан? Ром или гаджо?[3] — спросил человек, уставившись на Юэна, облепленного снегом.

— Что? Не понимаю! — прокричал тот.

— Полэса романэс?[4] — спросил еще раз великан, потом заметил Кейтлин, поставил дробовик в угол и помог Юэну занести ее в фургон.

Уже за порогом он остановился и сказал, на этот раз по-английски:

— Заходи, но не шуткуй.

Юэн кивнул и шагнул навстречу свету, теплу и вкусным запахам готовящейся еды. Дверь за его спиной захлопнулась, оставив яростный буран далеко позади.

Глава 11

ЦЫГАНЕ

В фургоне было так натоплено, что Юэн, ворвавшийся с мороза, почувствовал, как у него горит лицо.

— Меня звать Джорджем, а для своих — Джорди, — сказал здоровяк. — Одежку снимай, запаришься.