Британия глазами русского

К этому выводу пришла группа специалистов-транспортников, которая опубликовала тогда в качестве итога своей двухлетней работы «Обзор уличного движения в Лондоне». Ее первый том, касающийся только нынешнего положения вещей, содержал 209 страниц, включая схемы и диаграммы. (За первым томом последовал второй, предсказывающий, какое столпотворение будет царить в городе к 1971 году, и готовится третий, предсказывающий, как с этим бороться.)

«Что будет, то будет», - поется в популярной на Западе песенке из кинофильма «Человек, который знал слишком много».

Что есть, лондонцы уже знают и испытывают на своих нервах, легких и кошельках. Нервах - потому, что днем по центральной части города едешь на машине бампер в бампер, медленно - в основном без туннелей переползаешь из одной пробки в другую, крутишь головой на все четыре стороны разом, чтобы тебя не стукнули осатаневшие, как и ты, водители других машин. Легких - потому, что вместо нормального пыльного городского воздуха глотаешь выхлопной угар. Кошельках - потому, что черепашье передвижение сжигает бензин такими порциями, которые не предусмотрены никакими нормативами. Как-то, когда мне надо было побывать на одном из наших торговых судов, доставившем лес, я потратил в один конец - 15 миль - два часа, причем половину из них, пересекая Вестминстер и Сити, и испытал при этом все три аспекта вождения автомашины в Лондоне разом.

В таком вавилонском столпотворении пасуют иногда даже знаменитые лондонские таксисты при всей своей непостижимой находчивости и способности, не задумываясь, переезжать дорогу под носом у другого.

Он может знать на память все 7000 миль лондонских улиц и 10 тысяч их названий. Он может крутить по боковым улицам и переулкам, о которых подавляющее большинство коренных лондонцев даже не подозревают. Но и он рано или поздно уткнется в пробку. А пробка есть пробка. И вместе с другими он тоже будет «загорать», и счетчик будет отсчитывать ваши шиллинги: «тик… три пенса… тик… три пенса». Уважающий свою профессию человек, шофер такси обернется тогда к вам, отодвинет стекло кабины и посочувствует: «Сожалею, но ничем не могу помочь, сэр»… Он действительно ничем не может помочь, и иногда ты даже чувствуешь, как уязвлена его гордость тем, что мокнет в этой непробиваемой толчее машин его десятилетиями складывавшаяся репутация.

Но такси хорошо хотя бы тем, что, приехав наконец к месту, расплачивайся и иди по делам. Свою же машину надо еще припарковать, а это здесь проблема почище прочих.