Брат ответит

— Да кто тебя в чем обвиняет?!

— Мне никто не платил! — продолжал истерить американец. — Я вообще ни о чем не догадывался!!!

Константин нахмурился. Хотя и пытался забыть незнакомца-провокатора, но кое-что в голове засело.

— Ты что, правда этому подростку звонил?

— Нет!

Но глаза мечутся в страхе.

Отец нахмурился:

— Ты звонил. Зачем?

— Леня иногда ходил ко мне на занятия. Я хотел позвать его…

— Он тоже посещал Центр реабилитации?

— Это… это было неофициально…

«Какой-то бред». — Константин откровенно растерялся.

"Может, незнакомец прав? И Ричард, прекрасный педагог и добрейший человек, банально продал своих подопечных?!

С чего бы иначе ему в такую панику впадать?

— Сколько тебе сребреников заплатили, Иуда?

Что российской зарплаты дома инвалидов американцу не хватает, всегда было видно. В чиненых рубашках ходил, стригся раз в полгода. Неужели устал от нищеты настолько, чтоб убить детей — практически своими руками?!

Константин — ошалевший, сам почти убитый — машинально выпустил кисть американца.

— Help!!![10]

Отец — ради сына и вместе с ним — занимался самбо. Реакция была отменная — куда худощавому педагогу тягаться! Мгновенный захват за шею, второй рукой снова зажать рот… Палата на отшибе, медсестра, видно, спит крепко.

Ричард отчаянно вырывался. Откуда только силы взялись — с раненым плечом? Или нет никакой раны? Пуля, больница — все цирк, подстава?!

Константин хотел просто как следует напугать и задать пару вопросов. Но субтильный господин Саймон непонятным образом извернулся и сумел лягнуть его в солнечное сплетение.

Отец охнул — и в ярости долбанул американскую голову о железные прутья кровати. Ричард сразу обмяк, упал на койку, глаза закатились.

Константин слегка потрепал его по щеке:

— Эй, Рич?

Изо рта иностранца потекла струйка крови.

Отец прижал палец к сонной артерии — пульс несколько раз дрогнул и исчез. На губах Саймона показались пузыри.

«Дьявол! Что я натворил?!»

Накатили раскаяние и страх.

В палату никто не бежит — медсестра на сестринском посту, похоже, ничего не услышала.

Лицо у Ричарда — обиженное, жалкое.

И никаких на самом деле доказательств, что он подставил детей под пули.

А вот его — взрослого, но пьяного и убитого стрессом мужика — грамотно накрутили и развели, словно лопуха.

«Я стал убийцей».

Все, каяться поздно.