Брат ответит

Там изумились: чуть ли не первый случай в мире, когда больной аутизмом освоил батуты. Федора дружно уговаривали доклад сделать. Обещали на английский перевести, за границей издать.

Но по-научному молодой спортсмен выражаться не умел, а общие слова про свободу полета и приятно пустеющий во время прыжков мозг писать не хотелось.

Он гордился, что жизнь своей семье сумел устроить, что милостыни ни у кого не просит. Что даже автошколу закончил и, может, со временем накопит и на машину.

В любви только не везет.

Но оставалось радоваться тому, что есть.

Мать кое-как ведет хозяйство, пьет в меру. Брат — пусть не превратился в полноценного члена общества — особых тягот не доставляет. И повинуется старшему беспрекословно.

…Вот и сегодня Федор не сомневался, что решит проблему за минуту. Подумаешь, ранку вздумал ковырять! Взял Ярика за руку, сказал строго:

— Нельзя.

— Буду, — сердито ответил младший.

И попробовал вырваться.

Обычная и полностью нормальная первая реакция.

— Нельзя! — повысил голос Федор.

Сильно сжал ладони Ярика — боль всегда отрезвляет. Потом отпустил, протянул брату четки. Главное — переключить внимание.

Тот насупился — и четки отшвырнул.

В Центре предупреждали: шестнадцать лет для больного аутизмом — возраст сложный. Половое созревание завершилось, тело требует, а мозг не понимает, что организму надо.

— Будешь ковырять — врежу. Конкретно, — пригрозил Федор.

И кивнул матери:

— Дай пластырь.

Ловко заклеил ранку. Снова повторил:

— Не смей больше трогать.

Однако Ярик сорвал пластырь и ковырнул царапину с такой силой, что кровь струей брызнула.

А вот это уже бунт.

— Я предупреждала, — проскрипела матушка, — время придет — он и тебя перестанет слушаться.

Применить конкретную силу — дать пощечину, прижать брата к стене и снова заклеить рану — ничего не стоило. Но Федор решил попробовать договориться. Перестал нападать и спросил участливо:

— Проблемы, бро?

— Бро… — повторил Ярик.

— С девушкой поругался? — подмигнул Федор.

Он прекрасно знал, что девушки — как и любые другие люди, кроме самого себя — брата не интересовали.

Зря он на человеческие разговоры время теряет. Сейчас Ярик бесконечно заладит, как всегда бывало с новым для него словом: «Бро, бро, бро…»

Но тот вдруг сказал:

— Оля.

— Как? — Федя от неожиданности даже отпрянул.

А Ярик снова вцепился в царапину, начал драть ее, раскачиваться, забубнил:

— Оля-ля-ля-ля-ля…

— Все. Хватит! — рявкнул Федор.

В который уже по счету раз заклеил рану.