Брат ответит

Мужчины в Главном театре часто такими… забитыми выглядят, жены их одели и с собой притащили. Но этот очень уверенно держался. Не сомневаюсь, что сидел в партере.

— А внешность?

— Волосы русые, глаза серые, нос прямой. Две родинки. Одна под нижней губой, вторая на правой щеке.

— Вы очень много запомнили, — уважительно заметила я. — Хорошо бы вам этого типа официально опознать! Ведь запросто: именно он мог отправить подростка на бойню. А сам болтался неподалеку. Контролировал, как исполняют его приказ.

— Ну уж нет! — резко отозвалась Ольга.

— Полиция не принимает показания с чужих слов.

Балерина нервно хохотнула:

— Пусть тогда попробует меня поймать! Но сразу предупреждаю: мы с Георгием завтра утром уедем. Очень далеко.

Он сбавила храбрый тон и жалобно прошептала:

— Я стараюсь держаться, вы видите. Но мне настолько страшно… Я вообще больше не могу жить в этой стране! К счастью, Гоша меня понимает."

"— Олечка, — пророкотал фоном мужской голос, — ты с кем говоришь?

— Э-э… с мамой, Гош! Я сейчас! — крикнула она испуганным голосом.

И сбросила звонок.

Я в отчаянии упала на кровать.

Вот это я влипла! Семейное и незначительное дело обратилось в трагедию. Мне, конечно, никто не поручал — и не поручит — расследовать расстрел инвалидов, но остаться в стороне я никак не могла.

Пашеньке бы позвонить! Но времени — почти одиннадцать. В Индии — если он на самом деле там отдыхает — глубокая ночь.

Но, вместо того чтобы немедленно начать абстрагироваться от чужой беды, я запустила фоторедактор и максимально увеличила фотографию парня в бейсболке. Потом перекинула ее на планшет. Включила программу распознавания лиц. Кепка бросала тень почти до подбородка, глаз не разглядеть, нижняя часть лица размыта. Родинка и девчачий подбородок — тоже мне приметы!

Обычный поиск результата, разумеется, не дал.

Фотография, представленная ниже, явно была сделана на светской вечеринке.