Брат, вспомни все!

И уже более мягко: — В обязанности телохранителя это не входит.

— А что входит?

— Тело мое хранить. И лелеять.

Они подошли к машине. И тут возле них резко затормозил новенький джип. Из него вышли два крепких парня в дорогих кожаных куртках. И вслед за ними выбрался коренастый крепыш с багровой лысиной. Тоже в коже. Уже в годах дядя. Деловой до невозможности, крутой до тошноты.

— А-а, Лелечка, ты! — не очень убедительно изобразил он радость на своем лице.

— Пал Сергеич!..

Лелька тоже попыталась показать, что рада встрече.

— Ну как наши успехи на сексуальном фронте? — с похабной улыбкой спросил коренастый.

На Брата он не обращал никакого внимания. Будто того рядом не было.

— Да ничего, жить можно.

— Ну-ну… А как насчет моего предложения? Ты подумала?

— Да… — затравленно выдавила из себя Лелька.

— Ну и что?

— Может, не надо? Боюсь я.

— Одна вот боялась. А только платьице помялось. Не бойся, ничего с тобой не будет.

— Но три сотни мужиков — это слишком… Брат никак не мог понять, о чем разговор.

— Зато рекорд. Знаешь, какая толпа соберется? Знаешь, какое шоу будет? Мы же с тобой такие бабки сорвем!.. А потом на новый рекорд пойдем. Еще больше бабок будет.

— Не смогу я! — захныкала Лелька.

— А я говорю, сможешь! — рыкнул на нее крепыш. — Короче, чтоб ты знала, я уже с журналистами договорился, твои фото им сплавил. Мои люди интервью от твоего имени нарисовали. В общем, все хоккей, пресса вовсю тебя раскручивать начинает.

— Пал Сергеич, ну хоть убейте, не смогу я триста мужиков принять.

— «Хоть убейте»? — хищно сузил глаза коренастый. — А ведь это мысль. Короче, у тебя три-четыре часа. Телефон я твой знаю. Позвоню и спрошу. Ты дашь мне ответ. Если да — живи. Если нет — пеняй на себя. У меня все!

Коренастый крепыш с подленькой улыбкой потрепал Лельку по щеке. А затем вместе со своими спутниками умостился в джип. И был таков.

— Кто это? — спросил Брат.

— Это Павел Сергеевич, — убито протянула Лелька.

Она затравленным взглядом провожала джип.

— Чего хотел?

Лелька ответила ему уже в машине, когда тронула ее с места:

— Гад он! Самый натуральный гад! Достал он уже меня, сил нет.

— А конкретно?

В голосе Брата появились интонации, с какими говорил этот самый Павел Сергеевич.

— Секс-шоу хочет устроить, деловар хренов. С моим участием. Три сотни мужиков меня иметь должны.