Брат, останься в живых

Но только когда шум шагов совсем стих, она вдруг обнаружила, что Алекс перешел все мыслимые границы дозволенного. Он уже не просто обнимал ее. Одна его рука покоилась у нее между ног, а подбородком он мягко терся о ее грудь...

– Что же ты делаешь?

Это возмутилась в ней жена и мать. Если бы Никита видел, что делает с ней Алекс... А если дети сейчас увидят?.. Алекс для них чужой – они возненавидят его. И мать вместе с ним... Да и как женщина Марта тоже была возмущена. Никто не имеет права покушаться на ее честь...

– Все будет хорошо.

Алекс не унимался. Он уже потерял над собой контроль. И мягко привел в движение покоящуюся руку.

– Пусти!

Марта оттолкнула его. Но это лишь распалило Алекса. Он попытался засунуть руку ей под кофточку.

– Я так тебя хочу! – вне себя от возбуждения прохрипел он.

Пришлось приводить его в чувство. Марта вырвала его руку из-под своей кофточки и взяла на болевой прием указательный палец. Алекс сморщился от боли, но даже не зашипел. Дождался, когда она сама отпустит его.

– В следующий раз убью, – сказала она.

– Следующего раза не будет... Прости, сорвался! – На Марту смотрели глаза раскаявшегося грешника.

– На первый раз прощаю...

– Я сошел с ума... Ты меня свела...

– Я еще и виновата, – усмехнулась она.

– Нет, но... Еще раз прости...

Он выбрался из погреба, минут через пятнадцать вернулся.

– Они уехали... А мы остаемся...

– Мне кажется, нам нужно другое убежище...

– Да, наверное... Но нам нельзя покидать дом. Они еще долго будут кружить вокруг этих мест.

Пожалуй, Алекс был прав. Церберы Погребняка не отступятся от этого поселка, пока не найдут беглецов. Так что нужно сидеть в доме, не высовывая из него носа... Но ей не хотелось оставаться наедине с человеком, который не в силах сдерживать свои непотребные порывы.

Да, Марта была благодарна Алексу за свое спасение, но это же не значит, что она должна расплачиваться с ним своим телом. Как только у нее появится возможность, она воздаст ему солидной суммой денег. А если он не угомонится, то пусть пеняет на себя.

Глава тринадцатая

– Ля, менты, на! – выругался длинный.

Они уже подъезжали к Ярославлю, до Москвы оставалось чуть более двухсот километров, совсем немного. Ни на одном посту милиции не тормознули, и Никита очень надеялся, что такой фарт будет продолжаться и дальше. Но, увы...

Впрочем, бояться было особо нечего. Это был обычный гаишный разъезд. Белая «десятка» с характерными синими полосами, молодой человек в желтом жилете с радаром.