Брат, останься в живых

Выскочила из комнаты и в темном коридоре нос к носу столкнулась с Алексом.

– Там... – начала было она.

Но он осадил ее, приложив палец к своим губам.

– Тсс!..

Он все видел, он все знает... И что делать, тоже знал.

Детей будить не стали. Марта взяла на руки Веронику, Алекс – Дениса. Он нес его так бережно, с такой нежностью, как будто это был его сын.

Они спустились в погреб, который представлял собой помещение два на два метра – выложенные камнем стены, полки с закатанными балками, пол застлан несвежим сеном. Холодно, сыро.

– Побудь пока здесь. Я сейчас.

Вернулся он минут через десять. Прежде чем спуститься в погреб через люк, затер сухой тряпкой следы вокруг него. Люк опускал аккуратно, так, чтобы не свалилась еле державшаяся на нем циновка...

– К нашему дому присматриваются, – опускаясь на пол рядом с Мартой, шепнул. – Я на всякий случай прибрался, как будто нас здесь не было...

– А если найдут?

– Будем стрелять...

Он достал из кобуры под пиджаком пистолет, снял его с предохранителя.

– Подвинься, – попросил Алекс.

И, не дожидаясь, когда Марта повинуется, своим боком, словно грейдером, сместил ее в сторону.

– Что ты делаешь? – возмутилась Марта.

– Если сверху станут стрелять, до тебя не достанут. И до Дениса с Вероникой тоже... До меня могут, но я и сам с усам...

– Тебе совсем не обязательно ко мне прижиматься. И лапать меня не нужно...

– Как скажешь...

Он покорно убрал руку с ее груди, отодвинулся, чтобы не касаться ее.

– Зря мы здесь остались, – шепотом сказала Марта. – Уходить надо было.

– С детьми, на своих двоих?.. Далеко бы не ушли... Поверь, я сделал все, чтобы нас не нашли... Успокойся...

Он достал из кармана пиджака плоскую фляжку.

– Здесь коньяк. Выпей пять капель. Полегчает...

– Разве что для согрева...

Марте было не по себе, ее лихорадило. Во-первых, замерзла, во-вторых, нервная дрожь. Она боялась не столько за себя, сколько за своих детей...