Брат мужа. Счастье взамен

До выхода остаются какие-то жалкие полметра, когда моя нога задевает обувь свекрови, и я привлекаю к себе внимание Савы.

– А ну стоять! – рявкает муж, и дёргается в мою сторону.

Следующие события происходят так быстро, что я совсем не помню, как оказалась на улице на последней ступени порожек. Но я прекрасно запомнила, как руки Антона оттолкнули Саву в глубь коридора.

Жадно глотая холодный, морозный воздух, бегу по дорожке, что ведёт к воротам этого дома. Через ткань свитера живота касается холод, и я чуть притормаживаю, чтобы застегнуть молнию пуховика.

"На долго меня не хватает, стоит только выбежать за ворота и оказаться на освещённой фонарями дороге элитного посёлка, как силы мои иссякают. Дыхание сбито, в боку колет, ноги дрожат, а поясницу тянет с такой силой, что кажется я сейчас рухну прямо здесь.

– Мы выбрались малыш, – тяжело дышу, – мы выбрались, – шепчу, положив одну руку на живот.

Чёрт! В моём положении и на таком сроке нельзя так бегать! Но выбора у меня не было. Надеюсь на малыше это не отразиться.

Оглянувшись назад, на дом, в котором остались люди, которых я считала своей семьёй. Мужчина, из-за которого сейчас кровоточит моё сердце. Я же его полюбила по-настоящему, всей душой и сердцем. Неужели он и правда никогда меня не любил? И всё это было по велению Веры Андреевны ради квартиры моей бабушки? А что там говорил Антон? Неужели Сава играет на деньги? Как я могла такое не замечать? Как?

Неожиданный лай собаки за соседним забором заставляет меня вздрогнуть, и двинуться с места в нужную для меня сторону.

Освещаемая, стеклянная будка уже маячит перед глазами, ещё какие-то сто метров, и я оказываюсь рядом. С диким разочарованием смотрю на расписание и электронные часы, которые висят на специальном столбе, понимаю, что я опоздала.

Рука тянется к плечу, чтобы взяться за ручки сумочки, и не удерживаю громкий всхлип.

Сумочки нет. Она осталось в доме свекрови. Там всё: деньги, ключи от бабушкиной квартиры, телефон, документы.

– Боже, за что ты так со мной? – вскидываю голову вверх, смотрю в тёмное, вечернее небо, чувствую, как из уголков глаз стекают слёзы, – что мне делать? – произношу одними губами.