Брат мужа

И только там, глядя в зеркало на свое измученное напряженное лицо, осознаю, что не поздоровалась с Севой.

Впервые за все это время.

Просто мимо прошла, словно он… Ну, не человек, а что-то бессмысленное, бездушное. Даже не домашнее животное, а вещь.

От ужаса, который накрывает с головой, хочется взвыть, и я изо всех сил кусаю кулак, сдерживая себя, стараясь обычной физической болью выдавить душевную.

И никак, никак не получается!

Мое падение настолько стремительное, что голова кружится от скорости.

Сегодня я не поцеловала Севу в щеку, как обычно, не поздоровалась с ним, моим любимым, моим самым лучшим… А завтра что будет? Что?

Отправлю его в пансионат, как рекомендовала Эля?

И забуду? Как забывают неугодных, неудобных родственников, стариков, впавших в маразм, переставших узнавать близких… Вроде бы, все, что можно, сделали, отдали деньги, перевалив заботу на других, чужих и равнодушных людей… И все, совесть спокойна?

Скоро ли я до этого дойду?

И давно ли у меня в голове даже мыслей подобных не водилось?

Вспоминаю, как с гневом и недоумением отвергала предложения Эли о хосписе…

Это было всего пару месяцев назад.

Как мало мне, оказывается, надо, чтоб потерять в себе… себя. Всего лишь новый мужчина, выходит?

Получается, я — просто дрянь, обычная дрянь, и никогда не любила на самом деле Севу? Ведь, если любят, то жертвуют всем… Если любят, то не смотрят на других мужчин, не нюхают их футболки, не залипают на их татуировки.

Не раздвигают перед ними ноги.

Как мало времени мне понадобилось, чтоб наносное, та шелуха, что прививали воспитанием и образованием, слетела прочь, обнажив самое неприглядное нутро?

Меня.

Реальную.

Руки дрожат, опускаю ладони в холодную воду, умываюсь, пытаясь прийти в себя.

Какая бы я ни была, надо собираться на работу.

Надо смотреть в глаза другим людям, делать вид, что все хорошо.

Надо смотреть в глаза Ивану.

Отнимаю ладони от лица, гляжу снова в зеркало…

И ловлю там взгляд Ивана.

Замираю, так и не убрав пальцев от щек.

Иван смотрит так, что колени подкашиваются, а сердце стучит бешено, безумно.

Иван, не глядя, проводит ладонью позади себя, по двери. И я слышу, как защелкивается замок.

Словно к нам кто-то может войти.

Эта мысль вонзается в воспаленный мозг, накручивая спираль выводов.

Иван искренне считает, что нам могут помешать.

Кто?

Сева, лежащий без движения на диване.

Его брат, которого он любит. С которым разговаривает, как с нормальным, дееспособным человеком.