Брат мужа

Мои трепыхания — жалкие и, наверно, смешные, Иван совершенно не замечает, усиливая напор, скользя ладонями по спине, спускаясь на талию и возвращаясь обратно к шее, чтоб зарыться пальцами в волосы, еще больше подчинить, заставить делать то, что ему хочется.

Я не могу сопротивляться!

Неизвестно, чем бы это все закончилось, но неожиданный звон стекла заставляет Ивана замереть.

Я пользуюсь моментом, судорожно копошусь в его руках, пытаясь вырваться, и, в итоге, умудряюсь как-то вывернуться из грубых объятий.

Всклокоченная, напряженная и испуганная, сжимаю кулаки, гневно глядя на брата мужа и собираясь высказать ему все, что думаю о случившемся, но Иван не смотрит на меня.

Он неподвижно глядит на пол рядом с креслом Севы.

Я, торопливо запахнув на груди платье, которое Иван непонятным образом умудрился расстегнуть, быстро обхожу стол и ищу то, на что так пристально он уставился.

Бокал с шампанским.

Мой.

Тот самый, что я поставила, перед тем, как совершить роковую ошибку — поцеловать брата мужа.

Каким образом он упал? Я же ставила его чуть ли не на середину стола? Или на край? Не вспомнить…

В любом случае, землетрясения не было, если не считать того, что у меня в голове, и потому бокал никак не мог упасть, разве что, самостоятельно допрыгал до края и самоубился.

Значит… Сева?

Я кидаюсь к мужу, по-прежнему спокойно и безучастно смотрящему в свою тарелку:

— Сева! Сева, это ты стакан уронил? Да?

Он молчит, и я, на не схлынувших еще эмоциях, принимаюсь его тормошить, пытаясь добиться ответа.

— Сева! Сева, скажи что-нибудь! Это ты, ты, да? Да?

Молчание и безучастность мужа меня в этот раз словно с ума сводят, я все сильнее его дергаю, не замечая уже, что плачу навзрыд:

— Сева! Сева!

Его голова бессильно мотается от моих усилий, а я, видя их безрезультатность, только распаляюсь:

— Это же ты! Ты! Ты! Ты все видишь! Все понимаешь! Зачем ты так со мной? Зачем?

Тяжелые горячие ладони падают на плечи, отрывают меня силой от мужа, низкий голос гудит в макушку:

— Успокойся… Не он это… Это, наверно, я случайно сдвинул, когда… Не он… Ты же видишь, что он не понимает ничего…

Я, опомнившись, резко дергаю плечами, вырываясь из рук Ивана, отступаю в сторону, смотрю уже на него:

— А ты… Ты… Как ты?.

Иван стоит, спокойно опустив тяжелые ладони по бокам, не делая попытки двинуться ко мне, подойти ближе, смотрит чуть напряженно. И молчит.

Это молчание меня просто выносит за грань.