Брат мужа

— Кто этот гастролер? И учти, он уедет… А я останусь."

"Больше он ничего не успевает сказать, из комнаты шагает обратно Иван, а через мгновение в коридоре опять становится тесно.

Иван отдает участковому паспорт, тот изучает его внимательно, хмыкает:

— В самом деле, родственник… И надолго?

— Пока брат не встанет.

— Вот как? А есть надежда? — усмехается участковый, и мне ужасно хочется ударить его. Просто, чтоб стереть гадливую улыбку с лица.

Почему-то в этот момент забывается мое отчаяние и неверие в то, что Сева встанет, настолько Иван четко и сильно выстраивает фразы.

Он снова поражает меня своей железобетонной уверенностью в том, что Сева выздоровеет. Поражает и заражает.

Силы дает.

— Надежда всегда есть, — тяжело роняет Иван. — Ну, так что? Будем приносить извинения Алине? Или готовимся встречать свое имя во всех городских пабликах?

— Нечего меня пугать, — ощетинивается участковый, — она просто неправильно поняла.

— Да? Ну, думаю, что тогда читатели пабликов точно поймут все правильно…

Участковый пару секунд сверлит злобным взглядом Ивана, на меня посматривает, но я стою спокойно, сложив руки на груди и задрав подбородок.

За спиной Ивана мне комфортно и безопасно.

Как-то уверенности в себе прибавляется.

— Чего тебе надо? — наконец, сдается участковый.

— Извинений, — холодно роняет Иван, — обещаний больше не повторять… ситуацию.

Виктор смотрит на меня в упор и цедит сквозь зубы:

— Извини, если вдруг напугал. Я просто хотел… Поговорить.

Я не хочу ничего отвечать, потому просто киваю.

Вообще, ситуация как-то за гранью. И здесь дело даже не в том, что Виктор извиняется, а в том, что, по сути, сейчас передо мной один мужчина продавил другого. Просто словами, без действий… Я на мгновение представляю, как бы себя повел в такой ситуации Сева… И не могу себе вообще вообразить ничего подобного. Не потому, что сомневаюсь в муже, а просто… Как-то не ложится то, что произошло, на образ мужа.

А вот на образ Ивана теперь — очень даже ложится…

14

— Ну что, ключи мне дашь запасные?

После ухода Виктора, Иван, как ни в чем не бывало, продолжает прерванный разговор с того самого места, на котором мы остановились.

Он вообще ведет себя так, словно ничего не произошло: сидит на месте Севы, и я уже не не ощущаю в этом никакой чужеродности… Быстро, однако. Или у него такая способность магическая: мгновенно подстраиваться под обстоятельства, становиться своим везде? По крайней мере, в нашей квартире он уже прочно обжился, похоже.