Брат мужа

Не должен человек в канун Нового Года так плакать…

— Почему? — я вытерла слезы пальцами, попыталась дышать ртом, потому что нос полностью забился от слез, — какая разница, когда плакать? Если есть повод…

— У женщины всегда есть повод поплакать, милая, — вздохнула пожилая дама, — но лучше делать это в теплом месте… И, желательно, с теплым напитком, согревающим. Тогда как-то и слезы легче льются…

— А если нет возможности в теплом месте?

— Тогда лучше не плакать… Зачем делать это без удобств?

— Вас послушать, так слезы — это один из способов расслабиться, — пробормотала я, окончательно успокаиваясь и чувствуя себя неловко.

— Конечно, — кивнула моя собеседница, — слезы — это расслабление. Они для того и нужны. Вы плачете и то, что внутри сжималось, отпускает. Потому и становится легче.

— Вы это так говорите… — я помолчала, подбирая слова к непонятному ощущению, появившемуся после слов незнакомки, — словно это неправильно.

— Иногда это вредно, — кивнула женщина, — иногда расслабляться совсем нельзя. Опасно.

— А жить как? — я сама не поняла, каким образом у меня вырвался этот вопрос, не вопрос даже, а словно посыл в пространство, в небо. Слезливая жалоба, попытка оправдать свою слабость. Я не с незнакомой женщиной сейчас говорила, а сама с собой больше, — как жить, если нет впереди ничего? Если только вот такое… Беспросветное… Все время в напряжении? А потом так же, в напряжении, в могилу? И вообще… Разве это жизнь?

— Все жизнь, — спокойно ответила женщина, — все, что вокруг нас и все, что в нас — жизнь.

— Демагогия, — усмехнулась я, контрольно вытирая щеки и ощущая, что нет уже на них влаги.

— Все демагогия, — согласно вздохнула женщина, — если посудить…

— Считаете, нельзя расслабляться? — почему-то уточнила я, хотя и без того посыл был понятен.

— Считаю, что надо всегда быть в движении, милая, — ответила женщина, — потому что жизнь сама — суть движение. И если она хоть на мгновение замедлится, то наступит смерть. Нам стоит поучиться у нее этому.