Брат мужа

Жутко скучала, наконец, по нему! Мы прожили вместе несколько счастливых лет!

И сейчас, когда он в такой тревожной ситуации, когда он так зависим от меня, когда ему так сильно нужна моя любовь и поддержка… Мне все это забыть? Предать?

Я и без того до конца дней своих буду сожалеть о своей слабости, о том, что поддалась, позволила…

Хватит этого. Хватит!

Я поворачиваюсь и смотрю в глаза Ивана. Твердо. Так твердо, что сама внутренне пугаюсь этого.

— Я не обманываю. С тобой… Это ошибка была, Иван. Изначально не надо было… Мне жаль.

Иван застывает передо мной. Огромной каменной глыбой. И теперь от него не жаром веет, а лютым холодом.

Я мерзну, но взгляда не отвожу.

Мне больно, но не смотреть еще больнее.

Мне страшно, но отступить — гораздо ужаснее. Потому что, если дрогну, то потеряю себя. Уже окончательно. Навсегда.

То, что было до этого, можно, при определенных натяжках, списать на состояние аффекта. То, что происходит сейчас… Это не аффект.

Я жду от Ивана слов.

Хоть каких-то.

Но он — не человек слов.

Он — человек действий.

Через пару секунд нашего противостояния, он разворачивается и молча выходит из комнаты.

Я стою, слепо глядя перед собой, прислушиваюсь к тому, как он передвигается по соседней комнате. Что-то делает, чем-то шуршит.

Затем хлопает входная дверь.

И нет, мне не надо даже выходить и проверять, и без того знаю: Иван ушел.

Молча, не прощаясь. В ночь.

Когда глазам становится больно, моргаю и с удивлением ощущаю, как начинают литься слезы.

Квартира кажется пустой.

И в этой пустоте только мои слезы — реальность.

***

не смотри на меня, не смотри

эта грязь, этот холод внутри

этот голод, ох, проклятый сон

куда ночь, туда он, туда он…

не смотри на меня, я боюсь

что забывшись однажды сорвусь

захочу тех касаний и слез

это сон, это все не всерьез

не смотри на меня, и сполна

станет жестче меж нами стена

нерушимей, китайской длинней,

чтоб идти дни и ночи по ней

и к тебе не добраться никак

ты не радость, а проклятый враг

ты меня, не касаясь, убьешь

не смотри, и живи, как живешь

мое глупое сердце смолчит"

"и внутри навсегда сохранит

этот взгляд, эту горечь и бред…

не смотри, ну ведь сил больше нет!

28.

34

Сырники получаются кривыми и на редкость горелыми. Буквально на минуту отворачиваюсь… И все, спасать уже нечего.