Брат, мсти за любовь!

Она не видела, с каким изумлением смотрел на нее муж, когда она с силой стала стягивать с него штаны…

* * *— Э-э, пацан, ты чо, ссышь, в натуре? Херня все это, что тебе мамка говорит…"

"Подросток лет пятнадцати стоял посреди тускло освещенного подвального отсека. Руки в брюки, «мальборина» во рту, взгляд взрослого человека. Перед ним на расшатанном диване сидели двое. Такие же подранки, как и он сам.

— Да, в натуре, херня все это, — подтвердил один из сидящих, обращаясь к другому. — Я вот раз десять уже пробовал, и ничего, даже не тянет…

Полумрак не позволял видеть, как блестят глаза у Петрухи, давно и основательно подсевшего на иглу.

У Мишки предки крутые. У матери магазин свой, батя тоже не последний человек. Короче говоря, бабки у них водятся, и Мишке кое-что перепадает. Если они вместе колоться будут, то дурак Мишка станет и ему на дозу бабок подбрасывать. Сам-то он уже давно на нуле.

А потом, Валерка обещал, если они Мишку раскрутят, бесплатный укол — в качестве премии.

— Да ну вас! — отмахнулся Мишка. — Мне домой пора…

А он крепкий орешек. Не так просто было его в подвал затащить, а еще трудней мозги закомпостировать. Но ничего, и не таких уламывали…

— Иди, — легко разрешил Валерка. — А ты, — обращаясь к Петрухе, распорядился он, — дуй за Лялькой…

— За какой Лялькой? — не удержался, спросил Мишка.

Лялька — деваха из соседнего двора. Пятнадцать лет ей. Из себя очень даже ничего, а ножки у нее так ваще писец. Петруха не раз видел, как Мишка пускает слюнки, наблюдая за ней.

— Да ты ее знаешь. Блондинка из соседнего дома, ноги у нее от ушей растут…

Мишка домой уходить уже не торопился.

Лялька подсела на иглу с полгода назад. Долго ее уламывали. Но если Валерка взялся за дело, то будь спок, доведет его до конца. И Ляльку он до конца довел. В самом прямом смысле этого слова. Не всегда у нее бабки бывают на «дурь», а ширнуться хочется.

Иногда Лялька нужна для таких вот случаев, как сегодня. С ее помощью можно уломать Мишку. Если, конечно, получится…

За Лялькой далеко идти не пришлось. Она сидела на скамейке перед домом — ждала, когда ее позовут. И Петруха позвал, в подвал завел. Ее массивная упругая попка, обтянутая короткой юбкой, будила животные инстинкты.