Брат моего жениха

Пока я сидел в Штатах и думал, что у тебя все прекрасно, ты одна вынашивала нашу дочь, родила и воспитывала ее, а я ни сном ни духом! – под конец уже буквально рычу от злости. – Тоже мне, нашла, кого защищать!

– Да я тебя защищаю, дурак! – вскрикивать и спрыгивает со стола Лана. – За тебя же беспокоюсь и за твою карьеру, котяра ты неблагодарная! – заряжают по мне от души полотенцем.

– Ничего со мной не случится, если я просто пару раз сломаю ему нос.

– Пару раз?! Леша! – в   ужасе округляются серые глаза любимой.

– Что? – развожу руками, потому что твердо намерен стоять на своем. И в этом вопросе ей меня точно не переубедить! Вот только доберусь до этого скота и “отблагодарю” за все, что он для нас сделала.

– Ничего! – бросают мне, обиженно дуя губы, и уходят.

Зашибись, твою мать! Вот и поговорили! И недели до первой ссоры не продержались, и все снова из-за этой гнилой семейки, чтоб ее!

– Лана? – зову тихо, чтобы не разбудить дочь. – Стой, упрямая! – пытаюсь подцепить за локоток, но в меня со злости швыряют полотенцем и просто-напросто решают игнорировать.

Топая от злости и пыхтя, как паровоз, Лана уходит в спальню, явно решив поставить точку в нашем сегодняшнем разговоре. Причем, не в свою спальню, а в детскую, к Лясе.

Отлично.

Мало того, что теперь приятным продолжением вечера и не пахнет, так еще и спать я, похоже, буду один.

Договорился, Рысев?

Злой, как черт, перетираю остатки помытой посуды и, наведя порядок на кухне, чуть остыв и рассудив, что она ведь реально за меня переживает, а не за Чесовца,  захожу в темную комнату.

Если она надеялась, что я самоустранюсь на диван в гостиной, то прогадала. Без нее я теперь и сплю херово. Пробовал в штатах, и в итоге чуть ли не половину ночей за ту неделю, что она была у меня, проторчал в коридоре неподалеку от ее комнаты. Или тупо просидел на террасе, так как сна было ни в одном глазу.

Вот и сейчас, я смертельно устал после тренировки и хочу просто хотя бы ощущать ее рядом.

– Все еще дуешься? – спрашиваю тихо, скидывая футболку. Ответа, что ожидаемо, нет.

Лана все еще недовольно сопит, повернувшись ко мне спиной и свернувшись на боку калачиком, накрылась до самых ушей одеялом. Лежит практически на самом краю широкой кровати, что невольно вызывает улыбку.

– Лана, – зову, но снова ноль реакции. И смешно, и страшно. Или меня накрывает чувствами все больше с каждым днем, или она даже дуется мило и забавно.