Брат моего жениха

И я, один хер, с разбегу да на те же грабли!

Однако развернуться и уйти не успеваю, потому что за нужной мне дверью слышится возня, и  она открывается, а на пороге Славыч с усталым взглядом и тяжелым вздохом. Закатывающий глаза и машущей головой братец.

– Рысев? – кажется, в его голосе я не слышу ни грамма удивления.

– Я так предсказуем? – ухмыляюсь, – ты явно меня ждал, Славыч.

– Скажем так, предполагал.

Я выпрямляюсь и поднимаю руку с зажатыми в ней двумя бутылками вискаря.

– Есть минутка?

И жду ответа брата.

А тот слишком долго смотрит на меня своим адвокатским взглядом-сканером, и мои надежды – решить все тихо и мирно – с каждой секундой растворяются в собственной тупости. Но неожиданно Слава ухмыляется, отступая и шире открывая дверь в квартиру, кивает:

– Думаешь, хватит? – говорит, намекая на бутылки. – Две?

– Думаю, тут и трех было бы мало, – выдыхаю и позволяю себе впервые за этот адски длинный денек улыбнуться, проходя в квартиру.

Глава 43.

"Воскресенье мы с Лясей проводим дома. Смотрим мультики, печём печенье, бесимся, играем и просто наслаждаемся обществом друг друга, как в старые добрые времена. Нам не нужны третьи лишние, мы очень уютно чувствуем себя в своей маленькой компании: я, дочь и Тигруля. Правда, все равно малышка не выпускает из рук зайца, а из мыслей Рысева, то и дело мне о нем напоминая, а я понимаю, что, как и она, жду. Жду с волнительным замиранием сердца, когда мужчина проявится сам.

– ... Выбрал Иван-царевич лучшего скакуна из Кощеевой конюшни, сел на него с Василисой Премудрой и воротился в свое царство-государство. И стали они жить дружно, в любви и согласии, – дочитываю и закрываю яркую детскую книжку сказок, целуя в кудрявую макушку свою принцессу.

– И все? – поднимает на меня свои шоколадные глазки Ляся, – я еще хочу, – дует губки малышка.

– Пора спать, зайчик. Завтра утром рано вставать в садик, – осторожно выползаю из-под одеяла, укладывая дочурку и укрывая.

– А мозно, я не поду в садик, мулька?

– Как это не пойду в садик? – наигранно хмурю брови. – А как же тетя Таня? А как же Ромка и Кира?

– Они соскусились, да? – деловито морщит носик Алексия, приторно тяжело вздыхая, так по-взрослому закатывая глаза.