Брат моего мужа

Теперь я понимаю, что иногда лучше заняться рутиной и дать мыслям течь спокойно.

— Рин, ты не понимаешь одного — Лёха предал нас! Тебя и меня!

Я обвязала фартук вокруг талии, потом обняла Демьяна за плечи.

— И себя тоже предал. Ты же слышал, как он мучается. Ненавидит себя за это, взваливает всю вину на свои плечи. Всю, понимаешь? Твою вину тоже. Лёша материл себя за то, что приучил меня к снотворному, глушил эмоции. Но не он виноват в моих ночных кошмарах. Кто-то другой, да? Не он бросил меня на трассе, а ты.

— Я попросил прощения за это, — грудь Демьяна вздымалась и опускалась, как волны во время шторма.

— И был рад обмануться насчёт меня. Лёша воспользовался ситуацией, но…

Я погладила пальцами лицо мужчины."

"— Лёше было нелегко жить с чувством вины, ловить крохи моего тепла, терпеливо ждать и обманываться, что я люблю именно его, а не твою замену. Ты же слышал всё сам, Ян! Неужели ты бросишь его сейчас? Он ввязался в грязные дела, связанные с наркотиками. Я хочу, чтобы Лёша выпутался из этого.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я не мать-Тереза. Я даже не могу назвать себя образцовым христианином. Когда меня бьют по щеке, мне не хочется подставлять другую щёку. Я готов отрубить руку, ударившую меня.

— Ты его брат.

— Я помогал ему всё это время. Деньгами.

— Это не помощь, Ян. Это подачки. Не пытайся откупиться от Лёши деньгами. Сейчас ты смотришь на Лёшу, как на соперника.

— Брат, да. Было бы по хрен, не стал бы помогать ему даже так, как делал это, — нахмурился Демьян. — Но сейчас я не знаю, как ему помочь.

— Знаешь. Забери у него этот клуб. Он не справляется сам. Взвалил на себя слишком многое и пытался быть успешным всюду. Хотел выглядеть в моих глазах даже лучше тебя. Это тяжело, Ян. Ты… Ты не жил с ним, а я знаю, как он работал на износ. Оказывается, я знала далеко не всё. Даже с твоей помощью Лёше приходилось нелегко.

Демьян усмехнулся.

— Нет, Рин. Лёха просто совершил слишком много ошибок при управлении. Вот и всё.

— Некому было направить его.

— Меня тоже, бля, никто не направлял и не учил! — резко ответил Демьян. — Я сам заваривал кашу и расхлёбывал её.

— Я помню, о чём ты мне рассказывал. И во сколько лет ты научился не совершать губительных ошибок? Тебе было тридцать два, когда мы познакомились. Ты как-то обмолвился, что сам поумнел только к тридцати годам.