Брат моего мужа

Заставляет желать её снова и снова.

Карина вздрагивает во сне. Я отстраняюсь, замирая. Мне не хочется её будить. Замираю без движения.

Куколка беспокойно вздрагивает и поджимает ноги, стискивая одеяло изо всех сил. Потом расслабляется и выглядит умиротворённой, словно пережила короткий пик напряжения и отпустила себя.

Я осторожно веду пальцами между её бёдер, собирая остатки влаги и возбуждения.

Я понимаю, что перед сном она трогала себя.

Думала ли обо мне?

Хочется верить, что так и есть.

Сейчас я думаю только о том, что она делала это своими пальцами — разносила по кругу ласку, проклиная собственное влечение ко мне.

Она пахнет желанием до сих пор. Сейчас я остро улавливаю нотки её возбуждения в воздухе, ставшем густым и плотным.

Я не должен возбуждаться ещё больше. Больше, кажется, не получится. Член подпирает ширинку и болезненно твёрдый. Но я прекрасно знаю, как именно она любит ласкать себя.

Вижу, словно наяву, как она раздвигала бедра, проникала пальцами в горячую влагу, кружила вокруг клитора, как кусала губы, выгибаясь от наслаждения и злости.

Я думаю только о ней.

С первого момента нашей встречи. Мой круг замкнуло на ней сразу же.

И как бы я ни пытался потом стереть с себя отпечатки её узких ладоней, кажется, она прожгла меня ими насквозь.

Я сменил много девушек после неё.

У меня нет проблем с сексом. Но ни с одной из них не хочется быть полностью открытым и незащищённым.

У меня всегда есть барьер в виде натянутого гондона и правило — никаких слов в постели.

Разговоры — табу. Разогревающие словечки — тоже.

Карина считает меня грязным и пошлым, озабоченным.

Но вся моя грязь и пошлость — только для неё. Я не трачу ни капли на других. Долблю их со скоростью автомата, выполняющего свою работу, по избавлению от напряжения — и только.

С ней же меня кидает по американским горкам эмоций. Карусель из тончайшей похоти и вожделения кружит меня, не переставая. А потом выбрасывает прочь — слишком.

В нас с ней всего слишком — это постоянный взрыв и образование сверхновой.

Нужно встать и уйти."

"Нужно?

Нужно ли?

Лёша, чёрт бы его побрал, любит Карину. Обречённо любит, сохнет по ней…

Я замечаю синеватые тени под глазами Карины.

Потому что она опять сидела допоздна и разгребала тот завал, который мой брат постоянно устраивает в своих счетах и отчислениях.

Сам чёрт ногу сломит, но Карина усердно трудится рука об руку со своим мужем.