Брат моего мужа

 – Завтра с утра они всё начнут подготавливать… Ой!

Брат мужа оказался не за столом и даже не на диване, а очень близко к двери кабинета. Поэтому его резкий перехват меня за талию и грохот захлопнутой двери, напугали.

Но не успела я спросить, что случилось, как оказалась прижата грудью к столу. Бедра Давида тесно вжимались в задницу, и я ей чувствовала крепкий стояк.

– Да-ави-и…

– Тише, шлюшка, – по сдавленному рокоту я прекрасно догадалась в каком он состоянии.

Я знала этот рокот по Гере, слышала его от Давида, когда случайно оказывалась свидетельницей его траха со служанками, но почему сейчас здесь я, а не Хэл?!

– Давид, прошу…

– Проси.

И благодари меня. Мне нравится, когда твой ротик открывается для правильных слов, моя шлюшка.

Я взвизгнула и попыталась подняться со стола, когда почувствовала, как Давид задирает мне подол и срывает трусы.

– Прекрати! – зашипела я, сражаясь с рукой, придавившей меня к столешнице.

– Нет, я слишком долго ждал. Слишком. А теперь либо ты делаешь, как захочу я, либо вы катитесь с моим братом в гетто.

И никакого приема. Так что, Елена? Будут возражения?

Я прекратила сопротивляться, слушая его угрозы и чувствуя, как его горячая головка проникает мне между ног и касается складок.

– Раздвинь ноги.

А есть ли у меня выбор? Почему я не подумала, как вести себя в такой вот ситуации? Сейчас меня накрывает паника, и я не могу принять правильное решение. Если я раздвину ноги, как мне потом объясняться с Герой? Если пошлю Давида нахер, как тогда объясняться с Герой?

Что для мужа будет убийственнее – предательство жены или брата?

Давид не ждал моего решения, он ногой раздвинул мне ноги и вошел сразу резко и до упора.

Я вскрикнула и дернулась, но мужчина перехватил меня за волосы, натянув так, что стало трудно дышать, и стал вбиваться, сквозь тяжелое дыхание, иногда издавая рокочущие хрипы.

Ну, хоть в чем-то они с братом были похожи. Я не могла отключиться от процесса, прекрасно понимая происходящее и где-то даже возбуждаясь от того, как меня имеют против воли.

Мне не хотелось терзаться мыслями, что теперь будет. Об этом я смогу подумать позже, когда сбегу из кабинета, спрячусь в доме или в саду и порыдаю.

Но чтобы в голову не лезли мысли о хреновой со всех сторон ситуации, я сосредоточилась на том, что чувствует мое тело. А оно чувствовало. И ему было приятно. Я не могла зацепиться ни за одно болезненное или раздражающее ощущение.