Браслет императрицы

Надя, пойдем со мной на выставку, а? Я в этом ничего не понимаю, а ты женщина интеллигентная, в искусстве разбираешься, скажешь потом невестке что-нибудь умное…

– Да какая выставка-то? – растерялась Надежда. – На какую тему?

– Да какая тебе разница! А вот… – Люська шуршала бумажками, – называется «Комсомольские богини». И еще тут мелко: «Советское ню». Вот что такое ню – меня не спрашивай, понятия не имею!

– Это когда все голые, – подсказала Надежда.

– Да что ты? В советское время разве голых можно было рисовать? – удивилась Люся.

Условились встретиться в три прямо в галерее, Люська очень просила не опаздывать, у нее со временем напряженка.

* * *Новую арт-галерею Надежда нашла быстро и ждала Люсю всего минут пять, успев прочитать на плакате, что выставка и правда называется «Комсомольские богини». В качестве рекламы на плакате была изображена дебелая бабища в прозрачной ночной сорочке. Тетя потягивалась у широко раскрытого окна, в которое заглядывал неизбежный куст сирени, и называлось все это великолепие, как Надежда и думала, «Утро на даче».

Тут примчалась запыхавшаяся Люська, и дамы прошли внутрь. Выставка Надежду не то чтобы потрясла, но удивила, она понятия не имела, что советские художники так много рисовали ню. В первом зале были кустодиевская рыжеволосая красавица в бане, купальщицы Петрова-Водкина и еще много картин. Были тут девушки в трусиках и коротких майках, Надежда задумалась, можно ли считать это ню.

– Где Аленка-то моя? – Люся вертела головой, не слишком обращая внимания на картины. – Да вон же она, в соседнем зале. Ой, кто это с ней разговаривает, Надя, глянь-ка…

Надежда глянула и инстинктивно утянула Люсю за очень кстати подвернувшуюся колонну.

– Ты чего? – отбивалась Люська. – Это же наша Нинка! Нина Ч., ты что, ее не узнала?

– Видеть ее не хочу! – сквозь зубы прошипела Надежда.