Браслет императрицы

– Холст, масло, сто десять на восемьдесят сантиметров… простите, а рулеточки у вас не найдется?

– Что? Рулетки? Да объясните же наконец, в чем дело!"

"– Сейчас объясню! Так есть рулетка?

– Лариса, у вас есть рулетка? – обратился Мясников к секретарше, которая наблюдала за происходящим с безмолвным удивлением.

– Сейчас… – Лариса выдвинула нижний ящик и протянула Надежде портновский метр. – Это подойдет?

– Сойдет! – Надежда схватила метр и вскочила на стол, откуда можно было легко дотянуться до картины.

Мясников и его секретарша следили за ней с удивлением.

– Так… так… – Надежда обмерила картину по ширине и по высоте и повернулась к Мясникову с гордым видом: – Сто десять на восемьдесят! Что и требовалось доказать!

– Да объясните же наконец, в чем дело! – потребовал Мясников.

– Вот в чем. – Надежда довольно ловко спрыгнула со стола, отдала метр секретарше и повернулась к Мясникову.

– Ну да, времена были тяжелые… – проговорил Мясников.

– Конечно, – поддакнула Надежда. – Однако Слепнева в своем дневнике пишет, что надежно спрятала второй автопортрет, причем упоминает текстильщиков. Пускай, говорит, они порадуются. Я еще понять не могла – при чем тут текстильщики? И еще она пишет, что оба портрета – одинакового размера…

– Что вы хотите сказать? – Мясников явно заинтересовался.

– Я думаю, что она спрятала свой автопортрет так, как может спрятать картину только художник – написав сверху другую картину, а именно – вот этих самых пионеров в тюбетейках на уборке хлопка.

– Вы уверены?

– Уверена! – Если у Надежды и были какие-то сомнения, она их спрятала поглубже, туда, где Мясников не смог бы их заметить.