Браслет императрицы

Он был уже совсем рядом…

– Опять! – закричала Надежда не своим голосом, схватила с прилавка первое, что попалось под руку (это оказался крупный спелый ананас с густым плюмажем колючих листьев), развернулась и огрела мужчину ананасом по голове. В следующую секунду она швырнула ему в лицо перезрелый гранат и крикнула испуганной продавщице: – Анзурат, братьев зови!

Анзурат еще и пикнуть не успела, а один из ее братьев уже показался из подсобки с мрачным лицом.

– Кто это тут*censored*ганство нарушает? – осведомился плечистый гастарбайтер.

– Никто тут ничего не нарушает! – отозвался парень в черном костюме, отряхиваясь от ананасных листьев. – Мужик, остынь, если не хочешь неприятностей! А вы, Надежда Николаевна, зачем шум поднимаете? Зачем ананасами кидаетесь? Виктор Иванович с вами просто поговорить хочет, послал меня вас пригласить…

– Знаю я, как он приглашает! – недовольно фыркнула Надежда. – Помню, как ты мне прошлый раз рот скотчем заклеил – до сих пор на губах ссадины!

– Надежда Николаевна, я ведь перед вами за это уже извинился… ну пожалуйста, поедемте со мной – Виктор Иванович очень просил!

– Надя-джан, ты знаешь этого человека? – подозрительно осведомилась Анзурат.

– Спасибо, не надо! – проговорила Надежда и мрачно взглянула на человека Мясникова. – За ананас заплати! И за гранат тоже!

На улице их ждала знакомая черная машина.

Когда Надежда со своим спутником устроилась на заднем сиденье, водитель взглянул в зеркало заднего вида и осведомился:

– Серый, что это у тебя с волосами?

– Ничего… это в той лавке ананасы с веток падают.

Виктор Иванович Мясников дожидался ее в своем кабинете.

– И чего вы от меня хотите на этот раз? – строго проговорила Надежда в ответ на его приветствие. – Кажется, мы в прошлый раз уже обо всем с вами поговорили…

– В прошлый раз, Надежда Николаевна, вы мне, извините, запудрили мозги… да вы садитесь, садитесь, разговор у нас будет долгий!

– Долго я не могу, у меня дел много, – сообщила Надежда, опускаясь в кресло.

"– Разумеется, я вам очень признателен! – Мясников поднял руки, как бы капитулируя.