Браслет императрицы

Нинка говорила – он просто помешан на ее покойной бабке, все расспрашивает, выведывает, все ищет по квартире, а чего ищет – ей не говорит. Велел ей связаться с тем человеком, чья картина на выставке. Что уж он там хотел выяснить, не знаю. Вот я и решила сама с тем человеком связаться. Или хоть узнать, кто он такой…

– Ищет, говоришь, – спросила Люся, глядя перед собой невидящими глазами, – слушай, Надя, а ведь я, пожалуй, знаю, что он ищет…

– Да откуда ты знаешь?

– Послушай, Надя, что я вспомнила! – Люся схватила Надежду за руку.

– Надо же, столько лет не вспоминала, а тут вдруг так ясно вспомнила, как перед глазами стоит…

Она молчала и смотрела не на Надежду, а куда-то прямо перед собой, на что-то, что видела только она одна.

– Ну, и что ты такое вспомнила? – Надежда напомнила ей о своем существовании."

"– Вот что, послушай… – Люся повернулась к подруге, как будто только сейчас ее увидела. – Я тебе не говорила, что раньше, когда учились, мы с Ниной вроде дружили… И время от времени заходили мы к ее бабушке.

Только она с меня слово взяла – никому про это не говорить. Ну, интересно мне было – такая большая квартира, картины, скульптуры, прямо как в музее. Нигде больше такого не видела. И вот как-то раз сидим мы с Нинкой, к экзамену готовимся… вроде бы на следующий день у нас по теормеху экзамен был… или нет, не по теормеху, по физике… или по электронным цепям…

– Ну, не важно, по теормеху или по цветоводству, – подтолкнула ее Надежда. – Не отвлекайся.

– Ну да… домработница принесла нам чаю и ушла.

Да, у бабки же домработница была – по тем временам настоящее чудо. Правда, противная тетка, злющая и уродливая – настоящая баба-яга. Ну, ушла она, и тут мне в туалет захотелось. Я примерно помнила, где у них в квартире был туалет, Нинку отвлекать не стала, вышла из комнаты, пошла по коридору, да видно, не туда куда-то свернула… ты же помнишь – квартира у них огромная и запутанная, как лабиринт – коридоры, тупики, двери, еще и лестницы… в общем, чувствую, что заблудилась. Ни туалет не могу найти, ни ту комнату, где мы с Нинкой занимались. Тут слышу, ковыляет по коридору эта их домработница… вот, даже имя вспомнила – Шура ее звали. И тут мне так с ней не захотелось сталкиваться! Понимаешь, она и вообще-то жутко противная была, а меня особенно невзлюбила. Так на меня смотрела, как будто я в дом обманом проникла, чтобы украсть что-нибудь. Мне все время казалось, что она после моего ухода ложки чайные пересчитывает.