Дебютная постановка. Том 2

Следователя того, Жевнеровича, аккуратно отправили на пенсию. А он знаешь какой знаменитостью был? Лучшим следователем республики считался, образцом, имел множество наград, на него чуть ли не молились. Уникальный специалист, стопроцентная раскрываемость! Вот и выяснили, какой ценой и из каких материалов этот образец вылеплен. Следователь по особо важным делам республиканской прокуратуры, а у него не то что юридического – даже полного школьного образования не было. Ведь он почти сорок лет в следствии проработал, и все эти годы – в должности «важняка».

А ты говоришь, что не может быть. Может, юноша. Еще и не такое бывает. В середине восьмидесятых это случилось. Точно так же и с Полынцевым поступили. И со всеми, кто был причастен к нарушениям по его делам.

– Значит, все доказательства вины Лаврушенкова были поддельными?

– Именно. Брошюрки сомнительного содержания ему в дом подбросили и «нашли» при обыске, чтобы подкрепить версию. Показания свидетелей переиначивали и корректировали, подсказывали им нужные ответы, особо несговорчивым – угрожали.

Составляли липовые справки об информации, «полученной оперативным путем». Самого Лаврушенкова били, издевались над ним, внушали нужные мысли. Виктор кротким был, доверчивым, сам никому зла не делал и от людей зла не ждал. Поверил, что действительно впал в беспамятство и убил человека. Провел месяц на экспертизе в Институте Сербского и прочно уверовал в то, что у него и в самом деле совсем плохо с головой, если в такое серьезное учреждение отправили.

– Получается, все усилия вашего сына принесли свои плоды? Виктор Лаврушенков был оправдан?

– Посмертно реабилитирован, – кивнул Губанов.

 – Помнишь, как у Галича? Хотя откуда тебе помнить…

Он прикрыл глаза и вполголоса продекламировал:

– Грянули впоследствии всякие хренации,         Следователь-хмурик на пенсии в Москве.         Справочку с печатью о реабилитации         Выслали в Калинин пророковой вдове.– Что это? – удивился Петр.

– «Баллада о Сталине». «Дело явно липовое, все как на ладони, но пятую неделю долбят допрос…» Написано про пятидесятые годы, но, как видишь, к восьмидесятым тоже подходит.

Да и не только к ним. А что касается усилий моего сына, то Виктора-то потом оправдали, хоть и посмертно, а Славка убил человека и сел на пятнадцать лет. На зоне примкнул к так называемой «отрицаловке», с администрацией не сотрудничал, нарушал правила внутреннего распорядка. Ни о каком условно-досрочном освобождении и речи быть не могло, отмотал от звонка до звонка.