Брак на пари

Колин желал ее, как никогда не желал ни одну женщину. Сочетание грусти и страсти, которое он в ней обнаружил, поразило его. Он вдруг понял, что искал в женщинах именно это.

— Эмма, ненаглядная, боюсь, что я больше не могу сдерживаться, — простонал Колин.

Эти слова ударили Эмму, словно электрический разряд, пробудив в ней все былые страхи. Она резко дернулась и вырвалась из его объятий.

— Откуда вам известно мое имя?

Ругая себя за промашку, Колин, усмирив свое распаленное страстью тело, пытался придумать убедительное объяснение.

— Я догадался, кто вы такая, — наконец решился он. — Я заметил, как вы похожи на своего брата.

— Брата? — беспомощно повторила Эмма, цепляясь за невозможное. — Я не понимаю, о чем вы говорите, милорд.

— Он был у меня сегодня утром, — мягко продолжал Колин. — И я заметил сходство — правда, не сразу. У вас с ним необыкновенного цвета волосы.

«Историю!» — ужаснулась Эмма. Историю ее позора. Теперь она полностью разоблачена и ей не удастся вести тихую, незаметную жизнь! Более того, этот человек знает, какую она совершила глупость и какому подверглась унижению. Она поставила все на брата, который ее даже не знал, и проиграла пари.

— Не беспокойтесь, я никому не скажу, — попытался успокоить ее Колин, заметив, какую бурю чувств вызвал в ее душе своим заявлением.

Но Эмма ему не поверила. Она по опыту знала, что мужчины всегда хвастаются своими победами. За бутылкой рома он обязательно расскажет какому-нибудь приятелю про распутную сестру Робина Беллингема, которая отдалась ему на пари, и эта история разнесется по всему Лондону. Сам Робин о ней услышит. Эмма покраснела. Натягивая на плечо рукавчик платья, она спросила:

— Вы отдадите мне его расписки?

— Сейчас я вам все объясню.

— Неужели вы все еще настаиваете, чтобы я выполнила ваше жуткое условие.

— Нет, но, видите ли, я не могу их вам отдать, потому что я уже…

— Как же я была глупа! — взорвалась Эмма. — Такой человек, как вы, не имеет понятия о чести. Я так и знала! Но, как дура, заставила себя поверить вам. Вы заморочили мне голову так же, как морочите голову всем своим жертвам! — Она стукнула кулаком о кулак и даже не почувствовала боли. — Я себя скомпрометировала.