Брак на пари

«Видно, в Пантеоне полно и того, и другого», — подумала Эмма и тут же поняла, что старается думать о чем угодно, только не о том, что здесь должно произойти.

— Я встану сюда, — тихо сказал Ферек и отступил в тень, которую отбрасывала открытая дверь. — Он меня не увидит, а потом будет слишком поздно.

Эмма кивнула. Стиснув руки, чтобы остановить дрожь, она прошла на середину комнаты, освещенной только двумя бра. Но из открытой двери на пол падало пятно яркого света. Эмма стояла в этом озерке света и ждала.

Вскоре она услышала звук мужских шагов.

Потом в двери появилась темная фигура, помедлила секунду и вошла!

— Добрый вечер, баронесса, — сказал Орсино и поклонился.

На нем были рубашка из черной ткани с серебряной нитью и черные чулки. В руке он держал черную бархатную шапочку. Орсино был похож на портрет итальянского интригана-герцога эпохи Ренессанса. Его хладнокровное лицо и злобно сверкающие черные глаза вполне подходили к этой роли.

— Вам нравится мой костюм? — осведомился он, видя, как внимательно на него смотрит Эмма.

 — Сегодня я — Макиавелли. Слышали о таком? — Эмма не отозвалась, и он продолжал: — Нет? Жаль. Вы, англичане ужасно невежественны. Макиавелли написал книгу «Князь», в которой мастерски изложил стратегию царедворца. В ней хорошо описано, например, что скрывается за улыбками, обращенными к царствующей персоне. Он, конечно, был итальянцем. — Видя, что Эмма не склонна обсуждать эту тему, он пожал плечами. — Ох уж эти англичане! Никакой тонкости, никакого изящества. Английский юмор — это что-то чудовищное!

Эмма нетерпеливо отмахнулась.

— А, да. Поговорим о деле, баронесса.

— Хорошо, — пересохшими губами ответила Эмма.

— Странное вы выбрали место для встречи, — сказал Орсино. — Но неделя, которую я вам дал, истекла.

— Я знаю.

— Ну и что вы решили? Сделаете, как я прошу?

Орсино говорил самоуверенным тоном. Ему, видимо, и в голову не приходило, что Эмма осмелится ослушаться. Эмма медлила. Ферек ждал сигнала — чтобы она откинула с лица вуаль.

— После столь долгого ожидания я считаю себя вправе потребовать большего, — продолжал Орсино.

 — Например, встреч в таком месте, где мы сможем быть наедине, как, например, здесь. У вас будет возможность убедиться, что мы, итальянцы, гораздо более… знойные мужчины, чем эти холодные англичане.

«Он пьян», — подумала Эмма.

В его глазах появился сластолюбиво-масленый блеск. Он шагнул к ней. Эмма откинула с лица вуаль.

Ферек выступил из-за двери, как призрак, выходящий из стены.