Брак на пари

Они позаботились о том, чтобы я встречала только подходящих молодых людей. И я пришла к выводу, что подходящие молодые люди невыносимо скучны.

— Леди Мэри…

— А теперь я и их не вижу, потому что мне нельзя появляться в свете. Никто не приглашает меня погулять в парке и не приходит узнать, как мне живется. Они просто говорят обо мне разные гадости, как Фредди Бланкеншип, и насмехаются надо мной.

Эмма старалась сдержать раздражение.

— Так почему бы мне не получать удовольствие от общества графа Орсино, если только я буду соблюдать осторожность?

— Да он вас живьем проглотит! — взорвалась Эмма.

"Леди Мэри улыбнулась, и у нее в глазах сверкнул весьма обеспокоивший Эмму огонек.

— Это он так воображает. Меня считают дурой, и я часто использую это себе на пользу.

— Вы просто не понимаете, о чем идет речь.

— Нет, понимаю. И я вам очень благодарна за предупреждение.

Эмма застонала.

— Я сама хотела с вами поговорить, — продолжала леди Мэри, точно они благополучно уладили вопрос об Орсино.

— Какая еще мысль? — опасливо спросила Эмма.

— Возьмите меня с собой на маскарад! — просительно воскликнула леди Мэри, прижав руки к груди. — В маске меня никто не узнает. — Леди Мэри тяжко вздохнула. — Вы себе не представляете, как это тяжко — не выезжать на балы, на вечера и вообще быть лишенной всяких увеселений. А мои подруги бывают везде.

«Да, — подумала Эмма, — девушке тяжело». Но все-таки придется ей отказать.

— Я не могу взять вас на маскарад. Там вообще не место для юной леди.

— Но вы же едете!

— С мужем и друзьями. И мы только собираемся немного посмотреть и рано уехать, — ответила Эмма, стараясь представить вечер в самом неинтересном свете.

Это ей не удалось, даже наоборот.

— Тем более! Я буду сидеть вместе с вами.

— Ваши родители никогда этого не позволят.

Леди Мэри махнула рукой:

— А мы им не скажем. Мама не возражает отпускать меня к вам.

— Нет, я не могу поступить против воли ваших родителей.

— А вы и не знаете их воли. Если мы не спросим у них разрешения, они не смогут нам запретить…

— Нет! — сказала Эмма тоном, который, как она надеялась, выражал непоколебимую решимость.