Бернаут

Летом там так громко поют цикады, что все детство я воображала, будто это моя собственная армия. Отбивающая воинственный марш в свои крошечные барабаны, всегда готовая к защите и войне. Мое королевство, окруженное рвом и высокими зелеными стенами. Я приезжала туда каждое лето, и это были мои самые счастливые детские воспоминания.

– А потом? – спросил Бланж.

– А потом я выросла. Мое королевство пало. А может, просто мечты стали другими.

Помню, как, сбежав от матери и Нормана, я снова оказалась на пороге маленького домика с чемоданом в руке и без обратного билета.

Меня приняли с распростертыми объятьями, вот только я все время ждала, что еще немного, еще день – и мне скажут, что я загостилась. Но этого не происходило. Каждый вечер перед сном бабушка приходила ко мне, чтобы привести в порядок мои волосы. Ддоставала специальный гребень, чтобы расчесать их на ночь и заплести. И ни разу даже не намекнула мне, что я не такая. Некрасивая. Неправильная.

Прошло, наверное, не меньше полугода, пока я наконец приняла то, что меня любят.

Без всяких но. И теперь я хотела именно такую семью. Именно тогда я поклялась себе ее построить.

– Теперь мне не нужна была армия, – улыбнулась я. – Теперь я мечтала, что однажды вернусь из школы, а меня будет ждать принц с охапкой этих цветов.

– Каких именно? – вдруг переспросил Бланж.

– Что?

– Каких именно цветов?

И я произнесла:

– Люпинов. Фиолетовых. Именно они росли возле дома моей бабушки.

Он промолчал.

– Знаю, это выглядит глупо. Но для меня, девчонки, спрятавшейся от мира и придурка-отчима в глупых мечтах, это место навсегда останется моей Терабитией.

Вот почему я так не хочу потерять тот дом. Это мое «Святое море». Я никогда оттуда не уеду. Думаю, после окончания учебы я переберусь туда и проживу там всю мою жизнь. И там же состарюсь.

– Отличный план.

– Наверное.

– Может, ты даже когда-нибудь покажешь его мне?

– Может быть, и покажу.

Он подмигнул, поднимаясь на ноги, и, подхватив чистую футболку, ушел в душ. А я вытащила из-под кресла телефон и снова открыла переписку с матерью.

«Джеки, я же люблю тебя» все еще висело неотвеченным.

«Я тоже тебя люблю», – набрала я и добавила тихо: – Но себя я люблю тоже.

«Мне жаль, что так вышло, но, к сожалению, помочь тебе я не смогу».

Потому что любовь не продается и не покупается. Она просто есть. И не требует ничего взамен.

Ответ прилетел незамедлительно.

«Не знала, что ты такая неблагодарная. Я все всегда делала для тебя».

Внутренности скрутило.