Божий промысел по контракту

В таком одеянии могли разгуливать подростки множества стран и, наверное, не одного мира, мельком подумалось Эльке. Эти ребята, голенастые и худые, словно куренки, умершие голодной смертью, уж точно не смогли бы никого напугать!

Оглядев посланников, девушка тут же прониклась к ним горячим сочувствием: видно, им, бедолагам, тоже не давали хорошенько выспаться, и не один денек, а, по крайней мере, неделю, да вдобавок еще и голодом морили.

— Вы уже убедились, что мы не относимся к классу чертей, впрочем, мы и не люди.

Не буду утруждать вас запоминанием названия нашей расы. В оригинальном звучании там слогов тридцать, и для вашего голосового аппарата треть из них абсолютно непроизносима. Можете именовать нас просто метаморфы, — важно высказался один из пареньков, с рыжеватым чубчиком, даже после трансформации сохранившим свой залихватски непричесанный вид: — Позвольте представиться: я Дэвлин, а моего младшего коллегу зовут Тэлин.

— Ага, метаморфы, я о таких читала, — как ни в чем не бывало кивнула Элька и подкинула вопросик: — Есть хотите?

Посланцы-метаморфы переглянулись и замялись.

Девушка уже встречалась с такого типа молчанием у парочки застенчивых приятелей-студентов и расшифровала его однозначно: «Да, очень, но как-то неловко утруждать вас, и прочее и прочее».

— Пойдемте на кухню, — безапелляционно заявила хозяйка, подхватываясь на ноги. — Готовить я ненавижу и в кулинарии смыслю мало, но если вас устроят омлет с колбасой и бутерброды, можем позавтракать вместе.

— Обожаю омлет, — тут же, забыв о смущении, радостно признался Тэлин и заработал негодующий взгляд покрасневшего от конфуза старшего.

 — А сыр у вас есть? Я бутерброды с сыром очень люблю!

— Есть «Маасдам» и, кажется, еще «Голландского» кусочек остался, — откликнулась Элька уже из дверей.

— Нам, право, неловко утруждать вас, драгоценная леди, — застеснялся старший посланник Дэвлин.

— Неудобно спать на потолке — одеяло падает, — отмахнулась от возражений девушка знаменитой поговоркой и, препроводив посетителей на кухню, оставила их резать хлеб, колбасу и сыр, а сама исчезла на пять минут в ванной.

Появилась она уже в шлепках, коротеньких потертых джинсовых шортиках, открывавших отличный вид на ее стройные ножки, и линялой майке с загадочной надписью «А мы идем на север!» и рисунком какого-то зверька, напоминающего шакала. Волосы Элька завязала в хвост, и, как непослушные лохмы ни пытались вырваться на свободу, плотная резинка надежно сдерживала их.